Барбара Картленд - Невеста разбойника

«И отчего бы ему не сказать мне, что пришел? — нервничала Илена. — Хотя он ни разу не приближался ко мне с тех пор, как мы поженились!»

Она должна была признать, что это неудивительно, учитывая ее поведение в первую ночь после свадьбы, когда угрожала ему холодным оружием.

До сих пор она все еще чувствовала тяжесть его тела и резкую боль, которую он причинил ей, вывернув руку.

Еще более удивительными были воспоминания о его поцелуях, о его губах, впившихся в ее губы.

Тогда же она впервые испытала какие-то странные, необъяснимые ощущения.

И вот сейчас эти странные ощущения вновь вспыхивают в ее теле.

И горько было от того, что он тогда ушел, даже не оглянувшись и не сказав ей ни слова.

«Наверное, он ненавидит меня так же сильно, как я ненавижу его!»

Эта мысль почему-то очень расстроила княгиню, и она решила немедленно предложить мужу что-то вроде перемирия, чтобы они вместе могли работать на благо Зокалы.

Своим оружием и пушками он сумел напугать тех, кто собирался посягнуть на ее страну, но могут возникнуть и другие неизбежные проблемы — в этом случае две головы всегда лучше.

Илена думала, как бы потактичнее предложить план перемирия, но тут вновь раздался странный шум.

Сначала он был какой-то неопределенный, потом она поняла, что он идет сверху и усиливается с каждой минутой.

Девушка выпрямилась на кровати и прислушалась.

Через несколько секунд она могла поклясться, что слышит, как таинственные люди передвигаются осторожно, на цыпочках где-то по переходам над ее спальней.

Неожиданно она представила, как Венгрия или Румыния захватывают Зокалу, и ужаснулась, что князь не привез в Миспу пушек и оружия, а оставил их там, возле дворца, где они стояли на обозрении во время похорон.

Да, враг оказался очень умным, если сообразил прийти и захватить Миспу, куда никто не догадался привезти оружие.

И если враг собирался сделать именно это, то он, как и Владилас, в свое время захвативший долину Бела, сможет без боя подчинить себе Миспу, а остальная часть Зокалы не будет даже знать об этом.

Шум над головой возрастал, и Илена подумала: она, наверное, единственный человек, который понимает, что происходит.

Девушка вскочила с кровати, не сознавая, что на ней лишь полупрозрачная ночная рубашка, и быстро побежала по направлению к гостиной.

Свеча почти догорела, воск жирными каплями свисал с подсвечника, но даже в этом тусклом свете Илена увидела дверь на противоположном конце комнаты и, подбежав, распахнула ее.

Мысли вихрем кружились у нее в голове: что, если Владиласа не окажется у себя? Кому еще можно сообщить о том, что происходит у нее над головой?

Она вошла в комнату.

Горели свечи.

Муж сидел на кровати и читал какие-то бумаги.

Он поднял глаза и, увидев ее, замер в изумлении.

Илена пыталась совладать с собой, но язык заплетался от страха.

— Там... люди... Я уверена... это враги... они там... в переходах... над моей комнатой... Я слышу... как они... передвигаются... похоже... их там очень... очень много!

Несколько секунд Владилас молча смотрел на нее и наконец произнес:

— Извини, что не предупредил тебя. Ты слышала не людей, это летучие мыши.

Крик ужаса вырвался из ее груди, не в силах сдерживать себя, она бросилась к Владиласу.

— Спаси меня! — возопила она. — Я боюсь... я не могу терпеть летучих мышей! Они ужасные!.. Если... они запутаются в... моих волосах... то уже не смогут... оттуда выпутаться!

Слова, подобные стонам, слетали с ее губ, и она, вся дрожа как в лихорадке, уткнулась лицом в его плечо.

Он нежно обнял ее, а Илена, задыхаясь от волнения, продолжала:

— А что... если... они смогут... пробраться... через потолок? Я ужасно... боюсь летучих мышей... они... словно... маленькие дьяволы... и еще... они... цепляются крыльями!

— Все в порядке, — прошептал Владилас. — Я не позволю им причинить тебе боль!

— Они ужасают... меня, — пробормотала Илена.

Князь крепче обнял ее.

— Я обещаю, с тобой ничего не произойдет.

— Просто... я всегда... очень боялась летучих мышей.

— Понимаю, — тихо ответил он, — хотя на тебя это не похоже. Я думал, ты ничего не боишься, и всегда уважал тебя за храбрость.

Он говорил тихо и дружелюбно, и абсолютно без всякой причины слезы ручьями полились по ее щекам.

— Я не храбрая, — бормотала она. — Я боюсь... летучих мышей... боюсь оставаться в одиночестве... и еще я боюсь... когда ты злишься!

И вдруг она затряслась от долго сдерживаемых, громких рыданий.

Наконец вся грусть и печаль последних часов одиночества в замке, боязнь гнева Владиласа и его нарочитого невнимания к ней вырвались наружу и столь бурно заявили о себе.

Она плакала, словно маленький ребенок, забыв о том, кто она такая и с кем сейчас находится, всецело поглощенная своими обидами, страхами и жалостью к себе.

Владилас крепко обнял ее, нежно положил на кровать и укрыл одеялом.

Потом лег рядом.

— Все в порядке. Тебе больше нечего бояться, не из-за чего расстраиваться и плакать.

— Н-но... я одна... совершенно одна! — всхлипывала Илена. — У тебя есть Телия, и я знаю... ты любишь ее... А у меня нет никого... кто любил бы меня... и я больше не могу... это терпеть!

Девушка признавалась ему в том, о чем всегда молчала раньше.

Она слышала отчаяние одиночества в своем голосе и понимала, что у нее не осталось ни капли гордости, но ей было все равно.

— Моя бедная, несчастная маленькая жена, — ласково прошептал Владилас. — Мне кажется, настало время многое тебе объяснить. Перестань плакать и позволь мне развеять глупые и ложные мысли, которые застряли у тебя в голове. Завтра я прикажу убрать из башен всех летучих мышей, и они больше никогда не вернутся.

Его спокойный голос и теплые руки действовали на Илену умиротворяюще.

Она не поднимала лица, лежала, уткнувшись в его шелковую ночную рубашку, мокрую от ее горьких слез.

Он нежно гладил ее по волосам, и прикосновение его сильной руки успокаивало лучше, чем слова.

Илена всегда боялась летучих мышей, особенно после того как в далеком детстве нянька рассказала ей историю, как одной женщине летучая мышь залетела в волосы.

Она застряла там и не могла выбраться — билась до тех пор, пока не спутала все волосы, и их пришлось остричь.

Детский панический страх перед летучими мышами остался навсегда. И она тихо спросила:

— Ты правда... прикажешь... убрать их оттуда... чтобы... они никогда не вернулись?

— Я обещаю, их прогонят завтра!

— Н-но... я не могу... возвращаться... в эту комнату сегодня!

— Нет, конечно, нет! — улыбнулся князь. — Мы можем поменяться комнатами или, если хочешь, можем остаться здесь вместе.