Джил Грегори - Когда сердце манит

На несколько секунд воцарилось молчание, прерываемое лишь цокотом лошадиных копыт и шелестом листьев, высушенных безжалостным солнцем.

– Ваша мать вернулась в Миссури? – спросил Стал, и она почувствовала на шее его дыхание.

– Нет, она осталась в Ричмонде до конца войны. Там у нее были большие связи, и она добывала сведения о расположении вражеских войск и оружия. Друзья и знакомые, ничего не подозревая, выдавали ей планы южан, а мама передавала их в штаб Союза. Когда я была маленькой, она рассказывала мне множество захватывающих историй о своей работе. – Глаза Анабел заблестели. – У нее была золотая брошка с рубином, настоящее произведение искусства. Эта брошь в форме розы, обрамленной крошечными жемчужинами, была свадебным подарком моего отца, и мама никогда с ней не расставалась. Она иногда разрешала мне играть с ней, когда рассказывала о своих удивительных приключениях. Один раз она чуть было не попалась, роясь в документах одного генерала. В ее сумочке лежали отчеты о работе и зашифрованные письма. Мама считала, что брошка приносит ей удачу, и с этим украшением ей ничего не грозит; она часто была на волосок от смерти. Меня всегда поражала ее храбрость и целеустремленность. Иногда я прикалывала брошку к своему платью. Мне казалось, что я становлюсь храбрее. – Анабел засмеялась. – Мама обещала, что подарит брошку мне на свадьбу... Я не могла дождаться, когда придет этот день.

Стил еле сдерживался, чтобы не протянуть руку и не погладить Анабел по голове.

– А что случилось в брошкой потом?

– Мама потеряла ее, – вздохнула она. Хотя девушка говорила спокойно, от грустных ноток в ее голосе внутри Стила все сжалось от боли. Как много значила для Анабел Бранниган брошка, хотя она изо всех сил старалась не показывать этого.

– После окончания войны мы с мамой вернулись в Миссури и жили на Третьей улице в Сент-Луисе, – снова послышался ее мягкий голос. – Однажды мама шла на работу – она устроилась в местную газету, – а в доме, мимо которого она проходила, начался пожар. Мама пыталась спасти кого-то из жильцов, но внезапно обрушилась крыша... – Голос Анабел оборвался.

– Извини, – прошептал Стил ей в ухо и крепче обнял за талию.

– Брошка была на ней. – Она глубоко вздохнула, пытаясь выровнять дыхание, в глазах блеснули слезы. – Но ее так и не удалось найти. Тетя Герти говорила с пожарными, и ей сказали, что, должно быть, брошку украл кто-то из прохожих.

– Извините, – повторил Стил, чувствуя себя совсем беспомощным. Такое с ним бывало нечасто. Он не знал, как утешать. Рой умел выслеживать, убивать и хоронить. Он считал, что только так здесь можно выжить, ему было не до нежностей.

– Спасибо, – снова вздохнула Анабел и подумала, а стоило ли рассказывать все это Стилу. Раньше об этом знал только Брет. – Сначала мне ужасно недоставало мамы. Поселившись у тети Герти, я думала, что не смогу жить без нее. Но... рядом был Брет.

Лошади продолжали бежать, цокая копытами по тропинке. Из-за серых туч наконец выглянуло солнце.

Рой Стил пристально посмотрел ей в лицо. «Рядом был Брет». Этими словами все было сказано; не требовалось больше никаких объяснений.

– Он был вашим другом? – спросил Стил.

– Да, Брет стал моим другом. – Анабел улыбнулась. – А также учителем и защитником. Из него и тети Герти состояла вся моя семья. Мы с Бретом вместе играли, учились, ели и вместе попадали в неприятности. Но он всегда брал на себя вину за наши проказы, как я ни старалась остановить его, – вспоминала она.

Лицо ее снова озарила улыбка.

– Я очень благодарна вам за то, что вы помогаете искать Брета. Я никогда не забуду, что вы сделали для меня.

От головокружительной улыбки Анабел сердце замерло в груди Стила. Она просто заколдовала его. Лучи солнца падали на лицо девушки и играли огнем в ее волосах. Неожиданно Рою захотелось остановиться, слезть с лошади, опуститься с ней на землю, покрытую сосновыми иголками, и заняться любовью в этом прохладном лесу, наполненном дурманящими запахами. Ее искренность разрывала ему душу.

«Она не твоя, – напомнил себе Стал. – Это девушка Брета. Ты ей не пара».

В какой-то момент Рой действительно забыл, кто он такой и как отравлена яростью его душа. Ни одна женщина не заслуживала наказания быть с ним, а тем более Анабел Бранниган, ангел с железными нервами и сильной волей.

Но все же она была женщиной, и связь с Роем принесла бы ей только огорчение.

– Что случилось? – Обеспокоенный голос Анабел оторвал Стила от его мыслей. – У вас странное выражение лица, как будто вы сейчас застрелите кого-нибудь!

– Не вас, Анабел. – Его губы скривились в неопределенную улыбку. – Не бойтесь меня.

«Анабел! Он назвал меня Анабел!» Девушка замерла, не отрываясь глядя на Стила. Никогда он не говорил с ней так нежно, но в то же время в голосе его слышалась боль. Сердце Анабел сжималось; она видела, что впервые сквозь холодную маску на его лице проступила грусть.

Анабел протянула руку и дотронулась до его подбородка, как будто это могло избавить Роя от страданий. От прикосновения Стил вздрогнул, словно опаленный огнем.

Дернув за вожжи, он остановил коня. Встали и лошади, бежавшие сзади. По крайней мере, так показалось Анабел. Она была словно во сне, завороженно глядя на Стила, он буквально приковал ее взглядом.

Потом он прижал ее к себе и поцеловал страстно, горячо, беспощадно. Она закружилась в водовороте чувств, как перышко, подхваченное вихрем.

Все кончилось так же неожиданно, как и началось. Тяжело дыша, Стил выпрямился и отстранил от себя Анабел.

– Думаю, мисс Бранниган, нам лучше думать о дороге, иначе мы оба забудем о Брете.

Анабел пришла в себя, как после ушата холодной воды. Он прав! О чем только она думает? Опять целовала Стила, опять испытала чувства... нет, ничего она не чувствовала к нему! Просто они столько пережили вместе, сблизились, а тут еще этот откровенный разговор. Сблизились?

Но разве можно быть близким другом такого непредсказуемого, грубого человека? Однако Анабел таяла в его объятиях, забывая, кто она, где, забывая даже свое имя. Что искала она, глядя в его насмешливые глаза? Дружбу?

Девушку охватило отчаяние. «Боже мой, Брет, прости. Что со мной происходит?»

Она не могла произнести ни слова и отвернулась, чтобы Рой не видел ее слез. Ведь Анабел говорила, что никогда не плачет.

Одним ловким движением он развернул ее-так, чтобы она смотрела вперед на дорогу, и пустил лошадей рысцой. Стил молчал, еле сдерживая гнев. Анабел не знала, злился ли он на нее или на самого себя. Она больше ни в чем не была уверена.

«Нужно разобраться», – со слезами на глазах думала Анабел.

Но когда Рой Стил находился так близко, она не могла ни о чем рассуждать.