Мэри Спенсер - Рискованный выбор

– Я и так хорошо знаю, каков он, – со злостью проговорил Иган. – Он – идиот, и меня совершенно не волнует, что ты скажешь ему обо мне. Я все равно поверну все по-своему. Он, несомненно, поверит, что я имел в виду вовсе не то, а просто ты ошиблась.

Диана покачала головой.

– Опять твои старые трюки, – сказала она с отвращением. – Ты мало изменился, Иган. Ты был ужасным в детстве и таким же остался.

– А почему я должен меняться? – поинтересовался он. – Старые трюки, как ты выражаешься, действуют так же хорошо, как тогда.

– Но только не на Лэда. Тебе удалось на время заморочить ему голову только потому, что он порядочный и доверчивый человек. И потому, что я ничего про тебя не рассказывала. Запомни, Иган, – Диана ткнула его пальцем в грудь, – мой муж любит меня. Если он узнает правду, он свернет тебе шею.

– Неужели? – Иган слегка склонил голову набок, и некоторое время молча смотрел на Диану. – Так что же ты ему не сказала? Наверняка не потому, что пожалела меня. Может, ты боялась, что я сам с ним что-нибудь сделаю?

Диана посмотрела на виконта взглядом, который, казалось, должен был его испепелить.

– Конечно, Иган, ты можешь мне не верить, но плечи Лэда – настоящие, а не подкладные от портного.

– О нет, Диана, – произнес Иган, – меня не возьмешь на испуг. Ты слишком часто злоупотребляла моим терпением в последнее время. Больше я не попадусь. Возможно, твой муж наделен грубой силой, как это свойственно определенному примитивному типу. Но это не защитит его, например, от метко выпущенной пули. Если представится такая возможность, уверяю тебя, я выйду победителем.

Диана крепилась изо всех сил, чтобы не давать воли гневу. Для словесных игр с Иганом нужно было иметь крепкие нервы и еще более твердый характер. Если человек не обладал ими, Иган подчинял его.

– И был бы повешен за убийство, – продолжила Диана.

– Ничего подобного, – возразил Иган. – Я бы убедил всех, что сделал это в порядке самообороны. Палата лордов никогда не признала бы английского аристократа виновным в убийстве американского выскочки.

– Тогда я сама убила бы тебя, – горячо воскликнула Диана, – причем с удовольствием! Я не сказала Лэду про твои оскорбления и угрозы только потому, что не желаю длить нашу вражду. Я надеюсь, со временем ты выкинешь из головы глупости, которые внушил себе. И тогда мы снова сможем стать друзьями. Как положено добрым соседям.

– Нет, Диана, уж лучше расскажи ему, – посоветовал Иган, – потому что я не отступлюсь. В один прекрасный день ты станешь, не знаю… моей женой или любовницей, для меня это не так важно, главное, чтобы ты согревала мою постель и мою жизнь.

– Ах, Иган, – устало махнула рукой Диана, отходя и опускаясь в кресло, – как ты изводишь меня своим упрямством! Ведь ты был моим самым близким товарищем, и мне тебя не хватало. Но если ты намерен продолжать в том же духе, нашей дружбе конец. Не вынуждай меня ненавидеть тебя. Прекрати это сумасшествие, Иган.

– Это не сумасшествие, – не унимался он. – Я люблю тебя. И всегда любил. Это ты, ты разрушила все, что существовало между нами.

– Если ты действительно любишь меня, – произнесла Диана уже мягче, – ты должен пожелать мне счастья и оставить меня в покое.

– Нет, ты будешь моей, я добьюсь этого, так или иначе. Сама решай, рассказывать Лэду о моих намерениях или нет. Мне не важно, что ты надумаешь. Если он поверит тебе, я буду вынужден убить его, хотя, признаюсь, не хочу этого делать. Если он поверит мне, твоя жизнь постепенно превратится в ад. В конце концов, ты не захочешь даже смотреть в сторону П. Лэда Уокера. Кстати, что означает это «П.»? – небрежно спросил Иган. – Я как-то у него поинтересовался, но он ничего не сказал.

– Если он не стал говорить, то и я не буду, – заявила Диана, стараясь не обнаружить беспокойства, которое вызвали в ней его слова. – Я не настолько плохая жена, чтобы злоупотреблять доверием своего мужа.

Иган задумчиво посмотрел на нее и вздохнул:

– Ну что ж, Диана, можешь упорствовать и дальше, это не имеет значения. Сейчас я покину тебя, пока он не вернулся и не застал нас вдвоем. – Он улыбнулся. – Хотя я уверен, он был бы приятно удивлен. Только подобный олух может такому радоваться. Он всегда склонен думать лучше, чем есть на самом деле.

Эти слова больно задели Диану.

– Да, – тихо сказала она, медленно поднимаясь с кресла, – Лэд действительно такой. Он всегда старается видеть в людях лучшее. Знаешь, Иган, может, я потому и люблю его так сильно. И по этой же причине никогда не смогла бы полюбить тебя. Ты думаешь о людях только самое плохое, в тебе нет ни капли доброты и сочувствия. – Диана засмеялась, радуясь своему открытию. – И Лэда я люблю, потому что в этом он не похож на тебя.

Лицо Игана вновь окаменело.

– Можешь забавляться сколько тебе угодно, но в будущем тебе станет не до шуток. Обещаю.

– Наша дружба кончилась, Иган, и вряд ли возродится когда-либо, – спокойно констатировала Диана, удивленная, что больше не сожалеет об этом. Прежде она дорожила их отношениями, но его безмерные жестокость и эгоизм перечеркнули старую привязанность. – Я больше не стану принимать тебя в Керлейне. Будь добр покинуть его немедленно.

Иган низко поклонился.

– Как тебе будет угодно, Диана. Я только хочу тебя предупредить: смотри, чтобы у тебя не было от него ребенка. Когда ты станешь моей женой, я не признаю последыша Лэда Уокера законным наследником. Только наши с тобой дети будут владеть Керлейном и Лайзинг-Парком. Но даже если ты станешь моей любовницей, мне ни к чему чужое отродье. Ты поняла, дорогая?

– Подонок! – Она резко наклонилась к столу и подняла чайник, готовая швырнуть в него. – Убирайся! Сию же минуту!

Иган засмеялся и отскочил к двери.

– Ты вышла из себя, Диана, – обернулся он напоследок. – Теперь мы квиты.

Лэд застал Диану в гостиной. Когда он опустился в ближайшее кресло, ему стало ясно, что его жена сейчас не в лучшем расположении духа. Не успел он раскрыть рот, чтобы произнести слова приветствия, как она вскочила со своего кресла и раздраженно воскликнула:

– Лэд, посмотри на себя! Ну почему ты все время в грязи? Ты не понимаешь, что Суитину и Моди трудно чистить твои вещи? Пусть эта одежда не из Лондона, а только из Уэбли, но мы заплатили за нее достаточно денег портному.

Лэд удивленно заморгал, но, увидев искреннюю обеспокоенность на ее прелестном личике, стал терпеливо объяснять:

– Распределение извести на полях – грязная работа. Я бы с радостью надевал что-нибудь попроще, но Суитин каждое утро поднимает такой шум из-за одежды, что приходится подчиниться.

– Он старается для твоего блага, чтобы ты был одет, как подобает графу.