Эмма Уайлдс - Непристойное пари

– Я никогда не проявлял недовольства по поводу возможной женитьбы на ней, – возразил Дерек. – Хотя к браку относился с опаской.

– Тем не менее, прошел целый год. Что ты чувствуешь теперь?

Теперь он изменил свое мнение на брак, но, видимо, слишком поздно.

– Каковы мои чувства? – тихо сказал Дерек. – На это легко ответить. Я очень несчастен.

На лице дяди появилась великодушная улыбка.

– Твое нынешнее состояние говорит мне, что ты искренен, Дерек. Однако ты ничего не добьешься демонстрацией своего недовольства каждый раз, когда Аннабел упоминает имя лорда Хайатта.

– Я ничего не демонстрирую. – Дерек попытался сменить хмурое выражение своего лица.

– Ну конечно, – сказал Томас с усмешкой...

– Твое веселье по поводу моего бедственного положения совсем неуместно. Я полагал, что среди мужчин существует негласный закон проявлять сочувствие к проблемам товарища. – Дерек поднялся на ноги и взволнованно подошел к окну. Снаружи было совершенно темно, и на стекле он увидел свое отражение; его губы были напряжены и плотно сжаты.

– Поверь мне, Дерек, я на твоей стороне. Я люблю Аннабел как собственную дочь. Фактически был ей отцом с ее раннего детства, и для меня важно, чтобы она была счастлива. Мне также хотелось бы видеть тебя остепенившимся и удовлетворенным, с хорошей женщиной, тогда как сейчас ты занимаешься только своими скучными обязанностями и тратишь время на легкомысленные любовные интрижки. Я сомневаюсь, что все это удовлетворяет тебя.

Последнее замечание попало точно в цель, и Дерек повернулся к Томасу с удрученной гримасой.

– Я не раз пытался убедить себя, что мое увлечение пройдет, как бывало раньше.

– Мне кажется, Аннабел старалась сделать то же самое.

– Что, если ты ошибаешься? Если она испытывает к Хайатту искреннее чувство? Ведь она согласилась стать его женой. – Последнее слово Дерек произнес сдавленным голосом и, внезапно почувствовав, что галстук слишком крепко завязан, немного распустил его.

Томас сложил руки на груди и покачал головой:

– Где теперь тот самонадеянный молодой человек, который одним только взглядом заставлял благородных дам падать в его объятия? Ты, конечно, гораздо больше знаешь о женщинах, чем я. В молодости я вел более благоразумный образ жизни, и мой опыт основан главным образом на брачных отношениях. Однако могу сказать с полной уверенностью, что в твоем присутствии Аннабел ведет себя по отношению к своему нареченному далеко не так, как в том случае, когда ты не являешься свидетелем ее предполагаемого счастья.

– Ты думаешь, она старается заставить меня ревновать? – Дерек подумал, что глупо задавать такой вопрос, однако ему хотелось узнать мнение дяди на этот счет.

– Прошлым вечером на семейном празднестве Аннабел была кокетливой и внимательной к его светлости, а когда ты ушел – заметно сникла. Мне кажется, Хайатт заметил это и связал твой уход с изменением в ее поведении. Я не думаю, что со стороны Аннабел это было сделано сознательно, потому что она не мстительная женщина. Однако полагаю, Аннабел хочет, чтобы ты убедился, что она больше нисколько не увлечена тобой.

– Она преуспела в этом. – Дерек тяжело вздохнул. – Честно признаться, я и ревную, и испытываю неуверенность в себе, и ненавижу оба эти состояния.

– Прости, но, откровенно говоря, я начал думать, что ты не способен на серьезные отношения с женщинами, проявляя к ним лишь поверхностный интерес, – сказал Томас, наливая себе еще портвейна. – Мне казалось, ты решил избегать связей, которые впоследствии могут стать долговременными. Возможно, поэтому я не беспокоился, когда понял, что Аннабел питает к тебе романтические чувства. Какие бы сплетни ни распускали о тебе, я хорошо знаю, что ты человек чести и не позволишь себе скомпрометировать ее. Я почувствовал, что между вами что-то произошло, но не буду спрашивать, что именно, так как доверяю тебе.

Если бы Томас знал, какие недостойные фантазии он питал в отношении его прелестной подопечной, то едва ли оставался бы таким хладнокровным, хотя, в конце концов, он был прав: Дерек ни за что не воспользовался бы девичьим увлечением Аннабел. В то время... Но сейчас обстоятельства изменились.

– У нас был единственный поцелуй, – признался Дерек.

– А!

– И это напугало меня до смерти. – Дерек до сих пор ясно помнил не только сладость нежных губ, но и проблеск надежды в прекрасных глазах, отчего почувствовал себя так, словно погружается в пучину.

Возможно, причиной такого состояния явилась не только осторожность, с которой он всегда относился к женщинам, чтобы не приковывать себя к одной из них; это был внутренний страх в связи с тем, что он не заслуживает такого доверия и такого нежного девичьего чувства.

Брови Томаса взметнулись вверх, и он громко рассмеялся:

– Сомневаюсь, что в обществе кто-нибудь поверит, будто скандальный граф Мэндервилл испугался скромного поцелуя невинной девушки.

– И напрасно. – Чувство, которое он испытал тогда, трудно было выразить словами, тем не менее, он попытался объяснить: – После поцелуя на лице Аннабел было такое выражение, что я вдруг понял – эта девочка перевернула всю мою жизнь. Я как можно быстрее удалился и сделал вид, что ничего не случилось. Впервые тогда я подумал о том, что никогда не приходило мне в голову, – о браке. В дальнейшем я попытался наладить с ней отношения, но безуспешно. Единственное, что мне оставалось, – написать ей письмо.

Однако допустимо ли строить планы относительно девушки, которая уже помолвлена и которая дает ясно понять, что испытывает неприязнь к тебе?

Он не представлял, как можно переубедить Аннабел.

Николас улыбнулся, видя радостное выражение лица женщины, сидящей напротив него.

– Я подумал, обед на свежем воздухе будет гораздо приятнее, чем в доме. Сегодня прекрасный вечер, не правда ли?

Кэролайн заняла кресло, которое он предложил, и села в него с грациозной легкостью, расправив шелковые юбки тонкой рукой. Лицо ее приняло немного озадаченное выражение, когда она посмотрела на огромные букеты цветов, помещенных в вазы по всей террасе. В воздухе ощущался их приятный запах. Стол, расположенный так, что можно было любоваться садами, покрывала белоснежная скатерть, на которой блестели фарфор и серебро. Казалось, природа содействовала затее Николаса: над вершинами деревьев сияла луна, воздух был теплым, и дул приятный легкий ветерок. Множество свечей в разумно расположенных по периметру канделябрах чуть заметно мигали.

Миссис Симе, ответственная за все это, кроме луны и усеянного звездами неба, явно заслуживает повышения зарплаты, решил Николас, усевшись в кресло, и протянул руку к бутылке с вином, чтобы наполнить бокалы. Он довольно редко посещал Эссекс, но после этого визита, вероятно, будет пользоваться поместьем чаще. К своему удивлению, ему понравилась здешняя тишина. В юности его раздражало пребывание в изоляции от общества, но сейчас, когда ему около тридцати, его мнение изменилось.