Хизер Гротхаус - Не целуй незнакомца

Грейвз бесшумно выскользнул из зала.

Сибилла положила руку на дверной засов и задумалась. В это время к ней подошел Клемент и нерешительно взял за локоть. Сибилла почти забыла о нем. Однако ее гнев все еще был велик и требовал выхода, поэтому она резко высвободила руку и хмуро взглянула на Кобба. Ее взгляд не сулил ничего хорошего.

— Леди Сибилла. — Клемент отпрянул и даже как-то съежился. — Вы поступили очень мудро, раз и навсегда избавив Фолстоу от этой фурии. Я прошу вас, позвольте мне участвовать в поисках. Элис — моя…

— Я совершенно не уверена, что Элис кем-то вам приходится после всего происшедшего, Клемент, — спокойно вымолвила Сибилла. — И пока мы с леди Элис не придем к соглашению, в Бладшир не поступит ни фартинга из денег Фолстоу. Вы можете забрать свои вещи, мать и слуг и в течение часа отбыть домой. Иначе мне придется ускорить и ваш отъезд тоже.

Она многозначительно указала глазами на двери, которые только что закрылись за Джудит Энгвед.

— О, леди Сибилла! Почему? Каким своим нечаянным поступком я дал вам повод пересмотреть свое решение о помолвке? — прорыдал Кобб и рухнул на колени. — Я люблю Элис всем сердцем! Я обожаю ее! Она…

— Если вы поспешите, — нетерпеливо перебила его Сибилла, — то вполне успеете догнать некую особу, которая так успешно утешала вас утром. Хотя сомневаюсь, что ее сочувствие было искренним.

Глаза Клемента затравленно заметались. Он опустил голову и с трудом сглотнул.

— Надеюсь, мы понимаем друг друга, Клемент?

Тот нерешительно кивнул и прошептал, глядя на Сибиллу по-щенячьи преданными глазами:

— Умоляю, не говорите Элис!

Сибилла молча повернулась и вышла через свою личную дверь, с громким стуком захлопнув ее за собой. Она понимала, что если стремглав побежит в свою комнату, то нанесет ущерб своему достоинству. Но тем не менее шла очень быстро.

Каждую мелочь ей приходится делать самой!

Мама предупреждала ее об этом. И еще о многом другом. Все, о чем она говорила, сбылось. Проблемы возникали на пустом месте и множились со скоростью, не позволявшей ей справиться с ними.

Сибилла скрипнула зубами и все-таки побежала.

Глава 11

Элис не знала, что ей нравится больше — сочная свинина или вид только что постриженного Пирса, сидевшего неподалеку от нее у огня. Пламя костра отбрасывало на его лицо причудливые пятна света, которые все время двигались, окрасило золотом короткие волосы, увеличило тени и без того длинных густых ресниц. Этот мужчина — теперь выбритый, расслабившийся, с аппетитом жующий сытную еду — пробудил в ней голод, который нельзя было утолить пищей.

Он был великолепен. Великолепен и груб. И ранен. Элис тянуло к нему сильно и неотвратимо, словно мотылька к огню. Она хотела снова прикоснуться к нему, причем не только к голове и шее. Элис жаждала познать его тело, удовлетворить не на шутку разыгравшееся любопытство. Ей надо было узнать о нем все — о его тяжелом прошлом и неведомом настоящем, о миссии к королю, о мечтах и надеждах, связанных с Гилвик-Мэнор. Она хотела услышать историю кольца, спрятанного в мешке. Она мечтала о близости — любой близости с ним.

Должно быть, она слишком долго, и пристально смотрела на него, потому что Пирс наконец заморгал, поднял глаза и нахмурился.

— Что? — спросил он с набитым ртом.

— Обещай, что ты больше никогда не станешь отращивать бороду!

Элис вспомнила, что продолжает сжимать в пальцах ломтик свинины, и откусила немного.

Пирс прожевал и проглотил очередную порцию еды.

— Борода согревает зимой, — сообщил он, — поэтому я непременно отращу ее снова.

— Тогда зачем же мужчины бреются?

Он немного помедлил, словно обдумывал ответ, потом пожал плечами:

— Не знаю. По правде говоря, моя борода действительно была не слишком опрятна; У меня не было зеркала и времени, чтобы придать ей форму. И лучше было сбрить ее, чтобы отрастить заново.

Элис положила в рот последний кусочек печеного лука. Он был мягкий и сладкий. После этого она тщательно облизала пальцы и покачала головой:

— Не надо.

Пирс тоже закончил еду, взял тонкую длинную палку и стал ворошить костер. Искры снопом взлетели в воздух, осветив его лицо. Элис почувствовала томительное жжение в животе — она была очарована своим странным спутником.

— Сомневаюсь, что ты сказала бы то же самое, если бы тебе приходилось вставать до рассвета и работать на улице круглый год.

Элис пожала плечами.

— Но ведь когда ты вернешься в Гилвик-Мэнор, тебе больше не придется выполнять работу на ферме.

Мэллори взглянул на нее с опаской. Элис подняла брови и не отвела взгляда, словно бросая ему вызов.

— Перстень принадлежал твоему отцу, не так ли?

Пирс довольно долго молчал, прежде чем утвердительно кивнуть.

— Да, хотя я не помню, чтобы он когда-нибудь его носил.

— Ты украл его? — прямо спросила Элис.

— Нет. Он сам мне его отдал в ночь своей смерти.

— Значит, у тебя есть его благословение?

— Ну, я не назвал бы то, что должен сделать, благословенной миссией.

Элис пошарила за спиной, нащупала свои вещи, подвинула к себе и уложила на землю между собой и Пирсом. Она прилегла на мешок, положив голову на ладонь, чувствуя себя сытой и довольной. Чего еще можно желать? Желудок полон, у костра тепло. Лайла устроилась рядом и принялась методично выискивать оставшиеся крошки в складках платья хозяйки.

— Заявить королю о своих правах — не благословенная миссия?

— Скорее, очень опасная.

— Почему?

— Тебе лучше не знать.

Элис упрямо хмыкнула. Все равно он ей расскажет правду, рано или поздно.

— Выполнение этой опасной миссии требует, чтобы у тебя на лице росли волосы?

— Нет, — усмехнулся Пирс, покосившись на девушку.

— Тогда продолжай бриться. Ты слишком красив, чтобы прятать лицо под колючей щетиной. Мне очень нравиться смотреть на тебя, Пирс.

Он замер и пристально взглянул ей в глаза.

— Ты ведешь себя слишком дерзко, детка, и играешь в очень опасную игру.

— Дерзко? Может быть, — задумчиво проговорила Элис. — А вот насчет всего остального… Опасная? Пусть так, но это не игра. Я совершенно искренна.

— Я взрослый мужчина, а ты…

— …взрослая женщина, — перебила она.

— Очень молодая женщина, не имеющая никакого опыта и всю свою жизнь проведшая в безопасности родного дома, — заключил Пирс.

— Разве моя юность делает меня нежеланной? — удивилась Элис. — Или мое богатство? Большинство мужчин привлекает и то и другое.

Пирс нахмурился и опять уставился в огонь. Его импровизированная кочерга загорелась, и он, обжегшись, отдернул руку с яростным ругательством, изрядно позабавившим Элис.