Лоретта Чейз - Рискованный флирт

Образ рубенсовских проституток на коленях у Дейна померк перед будоражащей картиной: двухметровый, темный, голый, возбужденный самец.

Джессика представляла, как выглядит возбужденный мужчина, видела кое-что из эротических гравюр Томаса Роулендсона. Лучше бы не видела. Ей не хотелось живо представлять себе, что Дейн делает с пышнотелыми шлюхами то же, что и мужчины на картинках Роулендсона.

Но избавиться от видений никак не удавалось, и Джессике захотелось кого-нибудь убить.

Она не просто ревновала – она ревновала безумно, а он даже не обратил внимание на ее состояние. Джессика понимала, что он вряд ли станет что-либо менять в своей жизни ради нее, так что скорее всего это неизбежно сведет ее с ума.

Джессика решила, что не даст ему это сделать. Она не будет ревновать к проституткам. Она возблагодарит за них свою счастливую звезду, потому что он будет проводить с ней как можно меньше времени, а она будет богатой аристократкой, свободной вести такую жизнь, какую захочет. Она повторяла это тысячу раз с тех пор, как он нагло предложил ей пожениться, а она так глупо размякла и согласилась.

Что толку читать себе нотации? Джессика знала, что он ужасен, что он гнусно использовал ее, что он не способен к привязанности, что он женится на ней из мести… и все же она хотела, чтобы он желал только ее одну.

– Неужели я, наконец, тебя поразил? – спросил Дейн. – Или ты просто задумалась? Молчание становится угрожающим.

– Ты меня поразил, – согласилась Джессика. – Мне бы не пришло в голову, что ты против наблюдения. Мне казалось, ты в восторге от публичных сцен.

– Боумонт подглядывал в глазок, – сказал Дейн. – Во-первых, не выношу доносчиков. Во-вторых, я заплатил за шлюху, а не за бесплатное представление для публики. В-третьих, определенные действия я предпочитаю совершать приватно.

Дорога начала сворачивать на север, в сторону от берега Серпентайна. Но лошади продолжали свой бег вдоль озера, нацелившись на рощу впереди. Дейн слегка их подправил, казалось, он не замечал, что делает.

– Во всяком случае, я почувствовал себя обязанным разъяснить мои правила с помощью кулаков, – продолжа и Дейн. – Более чем вероятно, что Боумонт затаил злобу. Я не могу дать ему сорвать ее на тебе. Он трус и доносчик, и у него есть мерзкая привычка… – Он нахмурился и замолчал. – В любом случае тебе не следует иметь с ним никаких дел.

Когда до Джессики дошел смысл приказа, весь мир вокруг стал ярче, на сердце – легче. Она подвинулась в сторону, чтобы посмотреть на его угрюмый профиль.

– Неужели ты заботишься обо мне?

– Я за тебя заплатил, – холодно ответил Дейн. – Ты моя. Я забочусь о том, что мое. Я бы и Нику с Гарри не дал к нему приблизиться.

– Господи… ты хочешь сказать, что я для тебя так же важна, как этот скот? – Джессика прижала руку к сердцу. – О, Дейн, ты так романтичен! Ты сразил меня окончательно.

Мгновение все его внимание было обращено на нее, потом мрачный взгляд упал туда, где была ее рука, и она поскорее положила ее обратно на колени.

Он опять стал смотреть на лошадей.

– Эта одежда сверху… Как там она называется… – натянуто сказал он.

– Ротонда. Что с ней не так?

– В Париже она облегала тебя плотнее, когда ты ворвалась на мою вечеринку и все испортила. – Он повернул упряжку вправо. – Когда штурмовала мою добродетель. Помнишь, конечно. Или мне показалось, что ротонда была мокрая?

Она помнила. Что важнее – он помнил и заметил, что она похудела. Настроение просветлело еще на несколько степеней.

– Можешь окунуть меня в Серпентайн и выяснить, – сказала она.

Они выехали к маленькой круговой дорожке, скрытой густой тенью. Деревья укрывали ее от остальной части парка. Вскоре начнется пятичасовой променад, и эту уединенную часть парка, как и весь Гайд-парк, заполнят светские гуляки. Но пока здесь было пусто.

Дейн остановил коляску и поставил ее на тормоз.

– Стойте спокойнее, – обратился он к лошадям. – Не надоедайте, а то мигом отправитесь таскать баржи в Йоркшире.

Он говорил тихо, но тон подавал четкий сигнал: покорность или смерть. Животные ответили на него чисто по-человечески – мгновенно стали самой смирной и послушной парой, какую Джессике приходилось видеть.

Дейн устремил на нее мрачный взгляд.

– Что до вас, мисс Мегера Трент…

– Как я люблю ласкательные имена, – сказала она, заглядывая ему в глаза. – Недотепа. Олух. Мегера. От них мое сердце трепещет!

– Тогда ты придешь в восторг от нескольких новых, которые есть у меня на уме, – сказал Дейн. – Как можно быть такой идиоткой? Или ты это делаешь нарочно? Посмотри на себя! – Последнее было адресовано ее лифу. – С такими темпами к свадебному дню от тебя ничего не останется! Когда ты в последний раз по-настоящему обедала?

Джессика предположила, что это определяется как выражение заботы.

– Я не нарочно, – сказала она. – Ты не представляешь себе, что творится под крышей тети Луизы. Она ведет подготовку к свадьбе, как генерал – к бою. Со дня нашего приезда дом напоминает лагерь. Я могу оставить прислугу сражаться друг с другом, но тогда не поручусь за результат. У тети ужасный вкус, а значит, я должна во все вникать – днем и ночью. Это отнимает волю и энергию, и я слишком устаю и раздражаюсь, чтобы нормально поесть. Даже если бы слуги были в состоянии сделать обед, а они не могут, потому что она и их измучила.

Наступило короткое молчание.

– Ладно, – сказал Дейн и повозился, как будто ему стало неудобно сидеть.

– Ты сказал, я могу нанять помощников, – сказала Джессика. – Какой смысл, если она и в их работу будет вмешиваться? Я по-прежнему должна буду всем заниматься…

– Да-да, я понял. Она тебе досаждает. Я ее остановлю. Надо было раньше сказать.

Джессика разгладила перчатки.

– Я не подозревала, что у тебя есть заклинания против драконов.

– Нету, но надо быть практичной. Тебе понадобятся силы для брачной ночи.

– Не могу придумать, зачем мне силы. Все, что от меня потребуется, – это лечь.

– Голой, – хмуро добавил Дейн.

– Неужели? – Джессика стрельнула в него взглядом из-под ресниц. – Ну, надо так надо, у тебя преимущество – ты опытен в таких делах. Но ты тоже должен был сказать мне раньше, я бы не заставляла модистку заботиться о неглиже.

– О чем, о чем?

– Оно ужасно дорогое, но шелк тонкий, как паутина, и вышивка по вороту великолепна. Тетя Луиза пришла в ужас. Она сказала, что только киприотки носят вещи, которые не оставляют места для воображения.

Джессика услышала всхлип, прижатая к ней мужская нога напряглась.

– Но если бы я предоставила это тете Луизе, я была бы с головы до пят укутана в толстое хлопковое уродство с оборочками, на которых вышиты розочки. Это нелепо, потому что даже бальные платья открывают больше, не говоря о…