Констанс Холл - Мой дорогой герцог

– Насколько я поняла, Уоткинс задал вопрос мне, – сердито сказала Келси. Она не могла простить себе, что позволила Эдварду вывести ее из состояния равновесия. – Со мной все в порядке, Уоткинс, не беспокойся, пожалуйста.

– Пошли за доктором, Уоткинс.

– Сейчас, ваша светлость. – Уоткинс повернулся, чтобы уйти.

– Не надо доктора.

Уоткинс остановился и устремил взгляд на Келси, ожидая указаний.

– Опусти меня, Эдвард, я могу идти сама. Однако Эдвард еще крепче прижал Келси к себе.

– Немедленно опусти меня!

Эдвард пошел по коридору и бросил через плечо:

– Пошли за доктором, Уоткинс!

– Не посылай за доктором! Я его не пущу!

– Да, мисс Келси.

– Еще как пустишь! – проворчал Эдвард у самого ее уха.

– Это мы еще посмотрим.

– Жду с нетерпением.

– Мне бы не хотелось обмануть твои ожидания. – Келси не могла допустить, чтобы последнее слово осталось за ним.

Но именно так и случилось. Когда прибыл врач, Келси как раз вылезла из горячей ванны и Мэри помогала ей надеть нижнюю юбку. В дверь постучали.

– Келси, это доктор Эмерсон, к вашим услугам.

Келси узнала своего семейного доктора. Он был таким добрым и милым человеком, что она просто не могла заставить его ждать за дверью только ради того, чтобы насолить Эдварду. Она быстро накинула платье и сказала Мэри:

– Пожалуйста, впусти его.

– Сейчас, мисс. – Мэри открыла дверь, присела в реверансе перед врачом и вышла из комнаты.

Доктор Эмерсон, полный, румяный и круглолицый, носил очки в металлической оправе и древний белый парик, явно сохранившийся с прошлого века.

Он надул губы, оглядел ее и сказал:

– Что с вами случилось, дитя мое?

– Ничего такого, что потребовало бы вашего внимания, доктор Эмерсон. Я пыталась объяснить это лорду Салфорду, но он и слушать меня не стал.

– Что ж, наш герцог именно таков. Титул обязывает, дорогая моя. – Доктор Эмерсон улыбнулся. – Говорят, вы перевернули в замке все с ног на голову с тех пор как приехали сюда. Это действительно так?

– Кто вам сказал такую нелепицу?

– Я врач. – Он положил свой саквояж на кровать. – Люди доверяют мне не только свои болезни.

– Вы, кажется, играете в шахматы с мистером Мак-Грегором?

– Да. – Доктор тихо засмеялся, при этом его живот затрясся, словно рождественский пудинг. – Вы раскрыли мой секрет.

Келси вздохнула, села на кровать и сникла:

– Видимо, вся деревня уже знает, что я сбежала из замка посреди ночи.

– Да, но, к вашей радости, во всем винят лорда Салфорда. О нем отзываются весьма нелестно.

– Правда? Думаю, он этого заслуживает.

– Я бы не стал торопиться с выводами, дорогая моя. Герцог очень одинок. И с его лицом ему не на что надеяться.

– С лицом у него все в порядке. Я хочу сказать, что к его лицу быстро привыкаешь, все дело в его черством сердце.

– Я вам кое-что расскажу, и вы поймете, что у него есть на то причины. Однажды он пытался войти в общество – после того памятного случая.

– Он пытался? – Келси перебирала пальцами складку на платье.

– Да. Грустная история, да-да. – Доктор покачал головой.

– Что же произошло?

– Он поехал в Лондон. Сезон был в разгаре. Его буквально засыпали приглашениями. В высшем обществе распространились слухи о его лице, и всех разобрало любопытство. Сами понимаете. Кончилось это печально. Первый бал, на котором он появился, превратился для него в настоящий кошмар. Дебютантки падали в обморок, едва взглянув на него. На следующий день в «Газетт» появилась заметка о происшедшем со всеми подробностями. Он тут же покинул Лондон и с тех пор живет здесь, в глуши. Вдали от света. Словно отшельник. А ведь он еще молод. Мне жаль его. Я знаю, как он обошелся с вашим отцом, но знаю также, что вы великодушны и умеете прощать. – Он сжал ее руку.

– Я впервые об этом слышу, – тихо произнесла Келси, судорожно сглотнув.

– Неудивительно. Ведь в то время вы были совсем ребенком. – На его губах появилась теплая улыбка. – А теперь, может, вы позволите себя осмотреть, чтобы порадовать нашего угрюмого герцога? Уверен, он сейчас мечется по библиотеке, места себе не находит от волнения.

– Вы думаете?

– Не сомневаюсь. – Он посмотрел на нее поверх очков.

– Ладно, осматривайте, это не повредит, – согласилась Келси, терзаясь мыслью о том, что наговорила Эдварду столько обидных слов. Господи, если кто-то и имеет право быть эгоистом, так это Эдвард.

Доктор Эмерсон коснулся ее спины. Она вскрикнула и дернулась.

– Хм, у вас на позвоночнике замечательный синяк!

– Возможно, я его заслужила.

Доктор Эмерсон выпрямился и с любопытством посмотрел на нее:

– Заслужили? Но почему?

– Вам лучше не знать, – ответила Келси и снова дернулась, когда доктор коснулся ее руки. – Мой характер – мой враг. Давно пора научиться держать себя в руках.

– Если не совершать опрометчивых поступков и контролировать каждый свой шаг, жизнь покажется однообразной и скучной.

Он словно прочел ее мысли.

Глава 11

Эдвард шагал взад-вперед перед камином в библиотеке, когда появился доктор, и пошел ему навстречу.

– Как себя чувствует мисс Келси?

– Ничего особенного, несколько синяков. Эдвард с облегчением вздохнул.

– Но все же денек-другой не позволяйте ей напрягаться.

– Я прослежу за этим.

Доктор Эмерсон взглянул поверх очков на Эдварда.

– Надеюсь, вам удастся. С Келси и в детстве нелегко было справиться – так воспитал ее отец.

– Попытаюсь. Присядьте, прошу вас. Хотите чего-нибудь выпить?

– О, нет-нет, благодарю. У меня желчный пузырь пошаливает. Неприятная штука. Но прежде чем покинуть вас, хотелось бы узнать, сказали ли вы Келси о наследстве.

– Нет еще. Я…

Келси грациозно, как и положено леди, впорхнула в комнату. Ее волосы цвета воронова крыла, зачесанные кверху, ниспадали на одно плечо. Темно-зеленое платье подчеркивало изящество форм. Глаза, огромные, бездонно-зеленые, казалось, наполняли светом всю комнату. Глядя на нее, трудно было представить, что совсем недавно она едва не погибла.

– Прошу прощения за беспокойство. Я только хотела перемолвиться словечком с вами, ваша светлость, но могу попозже зайти.

– Нет-нет, – оживился доктор Эмерсон. – Я уже ухожу. До свидания, дорогая. – Он нежно пожал руку Келси, переглянулся с Эдвардом и проковылял к двери.

Эдвард усилием воли отвел взгляд от груди Келси, подошел к бару и плеснул в стакан виски.

– Тебе не следовало вставать.

– Я прекрасно себя чувствую. И мне необходимо поговорить с тобой.

– Ты можешь не начинать, если речь пойдет о Лиззи.

– Да, о Лиззи, точнее, о тех ужасных вещах, которые я тебе наговорила, когда упоминала о ней. Я не имела на это права. Прости меня. Должно быть, ты теперь не питаешь ко мне ничего, кроме ненависти.