Дороти Дэниелс - Династия Дунканов

– Петарды, – сурово сказал Лаверн. – Они швыряют петарды в знак неодобрения.

– Что случилось? – в ужасе спросил Клод. – На репетициях они играли так хорошо…

Мне пришлось кричать, чтобы быть услышанной в этом шуме.

– Вы уверены, что не знаете, что случилось, мистер Дункан?

– Что? – Он наклонил голову. – Не слышу вас. Глупцы! Проклятые идиоты! Дайте же человеку… – Он встал и покричал, прося внимания, но никто этого даже не заметил.

Лаверн близко поднес губы к моему уху.

– Я слышал, что вы сказали. Я подумал о том же.

– Пожалуйста, выведите меня отсюда, – взмолилась я. Оркестр поспешно покидал яму, уклоняясь от петард, которые теперь рвались посреди музыкантов. Шиканье и вопли были еще громче. Когда Лаверн и я повернулись, чтобы выйти из ложи, я увидела Дэвида, уходившего за оркестром, а яма была пуста.

Публика теперь осознала, что оперы не будет, и еще более обезумела. Люди принялись рвать сиденья, срывать драпировку, хлынули к сцене. Клод все еще призывал публику к спокойствию и терпению, но с тем же успехом. Мы с Лаверном поспешно выходили, пока толпа не повалила из театра. В ее теперешнем опасном настроении неистовство обязательно выплеснется на улицу.

Лаверн торопливо увел меня от театра, и мы наконец остановились, едва переводя дух, кварталах в четырех от него.

Французская опера еще никогда не видела такого вечера и вряд ли увидит в будущем. Одни хотели, чтобы представление возобновилось, другие шумно требовали назад свои деньги, третьи вопили, требуя скальпа дирижера.

– Контракт Дэвида и его удача только что пропали, – грустно сказал Лаверн. – Ему уже никогда не позволят войти в театр. Нам остается лишь надеяться, что его не вываляют в дегте и перьях и не вывезут из города. Нанести оскорбление опере – это в Новом Орлеане тяжкое преступление.

– Даже если все эти неприятности были хладнокровно подстроены? – гневно спросила я. – Это сделал Клод.

– Видите ли, – в голосе Лаверна вдруг зазвучало сомнение, – он ценитель оперы… Один из самых глубоких. Трудно поверить, что он это организовал…

– Публика, посещающая оперу, приходит, вооруженная петардами? Их было брошено штук пятьдесят. Все это было организовано. Одному оркестранту заплатили за фальшивую ноту, другим за то, что поддержат его и расстроят весь оркестр, пока все не запутаются настолько, что играть станет невозможно. Это не случайно произошло, а было рассчитано.

– Джена, не торопитесь с выводами…

– Как это вышло, что сегодня только я была приглашена в оперу, больше никто? Или их предупредили, что лучше остаться дома? Вы когда-нибудь видели, чтобы Селина пропустила премьеру? Или Аугуста? Все было подготовлено к тому, чтобы погубить Дэвида и сделать меня свидетельницей его гибели, чтобы я должным образом смягчилась для принятия требований Клода.

– Я знаю. Знаю, что это выглядит очень дурно, – сказал Лаверн. – Но мне все еще трудно убедить себя в том, что и Клод может быть за это ответствен.

– Но кто же тогда? Уж не вы ли?

– Нет, клянусь, я был так же удивлен и поражен, как и вы. Это постыдно. Это ужасный способ пресечь карьеру молодого музыканта.

– Особенно если сам он ни в чем не повинен. Вы не хуже меня знаете, что если бы репетиции не прошли отлично, Дэвид настоял бы на отсрочке премьеры. Он был готов, оркестр тоже, но кто-то все разрушил. Дэвид не виноват в случившемся.

– Может быть, Клоду что-то стало известно…

– Пожалуйста, – сказала я, – отвезите меня домой. Я не хочу видеть Клода. Не хочу слушать его ложь и возражения. Все, чего я хочу, это собрать кое-какие вещи и покинуть плантацию Дунканов. Я хочу уехать к Дэвиду. Теперь я нужна ему.

– Все, что хотите, – сказал Лаверн. – Мы найдем экипаж и сразу отправимся.

В экипаже, по обе стороны которого были установлены масляные лампы, горевшие желтым светом, мы с Лаверном в темноте отправились в обратный путь на плантацию.

– Теперь вы вернетесь к Дэвиду? – спросил Лаверн, когда мы выехали из города и двигались по пустынной темной дороге к усадьбе.

– Да, как можно скорее.

– Вам нелегко будет уехать, когда Клод вернется домой. Я должен вас об этом предупредить.

– Я не уеду, не сообщив ему о своих намерениях. Если он попробует удержать меня, я найду способ вырваться. Если он оставит меня в трудном положении, в котором я находилась, когда он меня нашел, сделаю все возможное, чтобы справиться и с этим, на сей раз при помощи Дэвида. Они не смогут арестовать меня как бездомную бродяжку.

Лаверн помолчал, потом взглянул на меня.

– Есть одна возможность. Одна-единственная и небольшая, но есть. Я в этом уверен.

– Возможность чего? – без воодушевления спросила я. Я не видела никакой надежды ни для Дэвида, ни для себя.

– Каждый человек имеет право на второй шанс. Клод известен тем, что в это не верит, но большинство людей в Новом Орлеане верят. До этого происшествия Дэвид имел большой успех. Не думаю, что какого-либо дирижера встречали такими аплодисментами, как его. Стало быть, некоторые члены совета директоров Опера Хаус дважды задумаются.

– Без сомнения, Клод в этом совете, – сказала я.

– Он его возглавляет, – сардонически рассмеялся Лаверн. – Влияние Клода велико, а взносы еще больше. Это не в нашу пользу. Если он откажет в поддержке, Опера Хаус не выживет.

– Но опера переполнена на каждом представлении, – возразила я.

– Верно, но это дело дорогое. Артистов приходится привозить издалека. Они знают, насколько популярна опера в нашем городе, и требуют большого вознаграждения. У нас есть дополнительный оркестр, который тоже обходится очень недешево. Следовательно, обычно мы оказываемся в дефиците, который Клод безропотно покрывает.

– Значит, для нас с Дэвидом все потеряно, – сказала я. – Пока он не найдет другого города и другого благоприятного случая.

– С этим тоже не так просто. Клод ни за что не даст ему положительной рекомендации. Возможно, единственный шанс Дэвида состоит в том, чтобы уехать за границу, куда не достигнет влияние Клода. Этому есть всего одна альтернатива.

– Что за альтернатива? – спросила я. Я слишком запуталась, чтобы заставить себя задуматься, что имеет в виду Лаверн.

– Выйти за Уолтера, выносить его ребенка.

– Нет.

– Если вы не уступите Клоду, для Дэвида все пропало. Стало быть, у вас ясный выбор, Джена. Одно из двух, и решение принимать вам придется быстро. Пока Дэвида не изгнали навсегда.

– Я должна поговорить с Дэвидом, – сказала я.

– Конечно. Повидайтесь с ним завтра. Если он считает, что у него есть возможность уехать куда-то и это ужасное сегодняшнее происшествие не помешает ему найти хорошее место дирижера, то уезжайте с ним во что бы то ни стало.