Патриция Кемден - Золотой плен

– Что вы себе позволяете? – Она взялась за луку с намерением спрыгнуть по другую сторону широкого крупа. – Я вам не мешок сбросом!

Торн, пригнувшись, прошел под шеей жеребца и схватил ее за руки.

– Вы поедете со мной – либо впереди, либо я свяжу вас и положу сзади именно как мешок с просом.

Она вырывалась, но тщетно. Хотела оттолкнуть его ногами, но башмаки лишь скользили по голенищу ботфорта.

– Проклятый англичанин! – выкрикнула она. – Говорят вам, они поехали в Геспер-Об!

Торн удерживал ее на весу, и она беспомощно болтала ногами в воздухе. Он дышал глубоко и спокойно, хотя на скулах играли желваки, а глаза... глаза напоминали тень, отбрасываемую лунным светом. Зная, что он ищет в ее лице лишь признаки лжи, Катье все-таки не могла отвести взгляда от этих глаз.

Мотая головой, она приоткрыла губы, чтоб отвести его невысказанные обвинения, но Торн вдруг прижал ее к груди и закрыл ей рот своим.

Поцелуй был требовательным, испытывающим, точно его губы пытались без слов докопаться до истины. Застигнутая врасплох, Катье позволила увлечь себя в чувственный омут. Язык пробрался внутрь, встретился с ее языком, отстранился и тут же возобновил свое настойчивое, ритмичное наступление.

Одной рукой он обхватил ее спину, придавив к себе, пальцы другой зарылись в волосы, удерживая голову. Натиск все усиливался, вынуждая Катье ответить на него, и она покорилась.

Обвила руками его шею, расслабила мышцы, погружаясь в сладкое забытье. Эти губы, этот язык вызывали в ней бурю ощущений, и самым сильным была жажда, которую только он мог утолить.

Отвернув голову, Торн прервал поцелуй; Катье скользила вниз по его телу, пока ноги не коснулись земли. Прежде чем она смогла собраться с мыслями, он сорвал с ее губ еще несколько страстных поцелуев.

Пошатываясь, она оперлась одной рукой о круп и тут же снова почувствовала себя в седле. Взглянула вниз на англичанина. Его лицо утратило жесткие очертания, но во взгляде горела прежняя решимость. Он впрыгнул в седло позади нее и направил коня к Серфонтену.

Не в силах опомниться от своего поражения, Катье на миг приникла к его груди, но тут же овладела собой и выпрямилась.

Они выехали из дубовой рощи на редколесье, ослепившее их солнечным светом. Торн остановил иноходца. Она подняла глаза и увидела, что он изучает ее сузившимся, пристальным взором.

– Вы рискуете, мадам, – произнес он тихим, почти ласковым голосом. – Очень рискуете.

– В жизни без риска не обойтись, – ответила она. (Надо во что бы то ни стало уговорить его!)– Мы примерно в миле от Мааса. Если найдем лодку, то за двое суток доберемся.

– На том берегу Франция. По реке – самый короткий путь к французскому плену. Вы это имели в виду?

– Нет. – Она стиснула зубы. – Я как-то не подумала... Торн молчал, но Катье чувствовала на себе его неотступный взгляд.

– То-то и оно, – бесстрастно вымолвил он. – Ведь ваша участь была бы страшнее моей.

– Страшнее? – Катье удивленно вскинула на него глаза и тут же отвела их: слишком близко от его лица. – Но почему? Филипп сражался и погиб за Францию.

– Воистину. А его вдова путешествует в компании английского офицера, личного поверенного герцога Мальборо.

– Вы меня принудили! Он сжал поводья и склонился к се уху.

– То было прежде. Теперь вы со мной по собственной воле.

– Нет! – Она стала извиваться в его объятиях. – С чего вы взяли? Как я могла по собственной воле бросить сына и поехать с вами? Я пыталась бежать, но вы меня выследили!

Он сплел ее пальцы со своими.

– Но с дуба вы могли позвать на помощь. У вас был выбор, не так ли? Рулон или я. Франция или я. И вы предпочли меня. Бесповоротно.

– Нет! – прошептала она, отворачиваясь.

Да! – кричал ее внутренний голос. Да, ты прав. Но ядолжна была это сделать, должна. Чтобы спасти тебя. И Петера.

Он натянул поводья, свернул с дороги на Серфонтен и лесом двинулся на юг. На глазах Катье появились слезы. Она победила. Но стоит ли радоваться этой победе?

Лиз Д'Ажене прислонилась лбом к ставне, ощущая свежее дуновение ветра и прислушиваясь к разгорающемуся за спиной спору между Онцелусом и Рулоном.

– Ты не должен был возвращаться, пока не найдешь его. – В голосе Онцелуса чувствовалось убийственное хладнокровие.

Глупец, подумала Лиз, слегка повернувшись в сторону француза. Но взгляд неумолимо тянулся к Онцелусу. Острые лучи солнца подчеркивали каждый мускул его обнаженной груди и рук. Он стоял, широко расставив ноги, уперев кулаки в бедра; длинные белые волосы свисали до середины спины.

Она улыбнулась. Глупец. Рулон не заслуживает звания мужчины. В этой комнате мужчина только один.

Рулон пожал плечами в ответ на обвинение.

– После того как я нашел вас... и мы заключили соглашение, я подумал...

– Не ты меня нашел, а я позволил себя найти. Пока твои люди вслепую рыскали по замку, я позволил тебе меня найти. Запомни, французская вошь, все делается согласно моим желаниям.

Онцелус занес руку. Рулон ошарашено уставился на нее.

– Вы осмелитесь меня уда...

Другая рука Онцелуса схватила графа за горло.

– Ты без меня ничто.

Лиз не обращала внимания на хрипы Рулона. Где этому тупице понять, что Онцелус появляется и исчезает как дым! Никто и никогда не нашел бы его, если б он сам того не захотел.

Рулон тщетно пытался высвободиться. Лиз ощутила привычный всплеск желания, как всегда, когда воочию видела власть любовника. Она подошла к столу и с нежностью поглядела на серебряную флягу в форме луковицы. Взяла ее, погладила. Власть Онцелуса тысячекратно увеличится, стоит ему выпустить наружу огненную смерть, что плещется внутри этой фляги.

– Смотри, что делаешь, радость моих чресл! – бросил ей Онцелус. Всевидящие глаза прошлись по ничем не скованным изгибам ее тела.

Лиз поставила флягу на место, подняла с полу его халат, пропустила шелковистую ткань сквозь пальцы. Онцелус чуть ослабил хватку на шее Рулона.

– Француз разочаровал меня. Пожалуй, он пополнит список потерь своей армии в недавней битве.

– Нет!

Онцелус вновь сдавил ему горло, задушив крик.

– Нет? – вкрадчиво произнес он. – Но ведь ты ослушался меня. Что, если это повторится?

Рулон обеими руками ухватился за темную жилистую кисть и прохрипел:

– Нет. Я буду делать то, что вы прикажете.

– Смотри, граф, – улыбнулся Онцелус Исполняй в точности мои приказы, и я заплачу гораздо больше, чем твой король. И не вздумай шельмовать, иначе платить придется тебе.