Валери Кинг - Капризная вдова

– Теперь я чувствую себя намного лучше, – широко улыбнувшись, сказала она и вышла.

Сестры и мать остались стоять, озадаченно уставившись на закрывшуюся за Арабеллой дверь. Первой пришла в себя Энджел. Она плюхнулась на стул у окна и выпалила фразу, которая выразила их общее чувство:

– Я подумала и поняла, что мне ее жаль!

Генриетта с Шарлоттой прыснули, а Бетси проворчала, что с превеликим удовольствием уступила бы место отца кому угодно, только не этому противному мистеру Хантспилу.

Мысли миссис Литон занимал, однако, куда более важный вопрос.

– Но как же мы без денег поедем в Лондон? И на что мы будем жить? – спросила она, хотя и понимала, что ответить ей не сможет никто.

17

Два дня спустя Генриетта прогуливалась по дорожке вокруг парка, с удовольствием прислушиваясь, как поскрипывает под ее полусапожками гравий. На ней было темно-синее пальто с круглым воротничком из соболя. Ветер холодил ей лицо и раздувал мех, так что он приятно щекотал шею. С наслаждением вдыхая свежий воздух, Генриетта размышляла о семейных проблемах. Сама она могла бы с легкостью найти себе место экономки или гувернантки, но что будет с мамой, Энджел и Бетси? Нет, она не может их покинуть, пока им грозит нищета. Шарлотта настроена так же.

Под размеренный звук шагов и поскрипывание гравия Генриетта немного успокоилась и попыталась разобраться в том хаосе мыслей, который возник, когда мистер Хантспил наотрез отказал семейству миссис Литон в материальной поддержке.

Генриетта с отвращением тряхнула головой. Как же он скуп, жаден! Казалось, на него не произвели никакого впечатления ни преувеличенная любезность, которую стали проявлять к нему дамы после просьбы Арабеллы, ни брошенные ему чуть ранее миссис Литон обвинения в эгоизме и черствости.

Почему? Арабелла очень точно определила его отношение к миссис Литон, сказав, что он совершенно безразличен к ее чувствам. Генриетта тоже так считала, но она выразилась бы намного резче: вряд ли Хантспил вообще способен к нормальным, человеческим отношениям, если не рассчитывает извлечь из них какую-то выгоду. Придя к такому неутешительному выводу, Генриетта еле сдерживалась, чтобы не наговорить ему колкостей.

Она вздохнула, размышляя, как трудно ей пришлось в последние дни, – в немалой степени еще и потому, что ее планы относительно замужества Энджел вызвали столь резкое неодобрение Брэндиша. С тех пор Генриетта перекинулась с ним лишь несколькими словами: решив навещать его пореже, после вторника она зашла к нему только однажды. Брэндиш извинился за то, что в прошлый раз был с ней слишком резок, однако он снова принялся ее убеждать, хотя и не так запальчиво, отказаться от намерения выдать Энджел замуж ради будущего семьи. Генриетта извинилась и ушла.

Как и предполагал доктор, благодаря отменной физической форме молодой человек шел на поправку не по дням, а по часам. Из своих редких бесед с ним Генриетта успела узнать, что он искусный фехтовальщик и боксер, имевший случай встретиться на ринге с самим Джексоном, владельцем боксерского клуба; что в поместье отца он круглый год, даже в зимние месяцы, купается в ручьях и речках и что верхом на лошади он чувствует себя уверенней, нежели в светских гостиных.

Соблюдая в отношениях с Королем дистанцию, Генриетта, к собственному удивлению, обнаружила в этом большое преимущество, потому что почувствовала себя в безопасности от домогательств ловеласа. Теперь, принимая из ее рук приготовленный Кук тонизирующий напиток, он только смотрел на нее с той чарующей улыбкой, полной желания, лукавства и коварства, которой было достаточно, чтобы в сердце Генриетты вновь проснулись глупые фантазии. Ее тоже неодолимо тянуло к нему, она готова была сама броситься ему на грудь, чтобы он обнял ее своими сильными руками. А этого нельзя было допустить! Она заставила себя вспомнить недавнюю стычку с Брэндишем, обвинения, которые он бросил ей в лицо, и испытала облегчение при мысли, что нашла в себе силы держаться вне пределов его досягаемости.

О, как порочна ее натура! Всего несколько поцелуев, и она, забыв о доводах разума, уже готова броситься навстречу своей гибели! За что судьба послала ей это испытание? Если бы Брэндиш во вторник благополучно уехал в Лондон, она бы постепенно вновь обрела душевный покой. Но нет, она опять трепещет от страха перед новой встречей с этим искусителем.

Дойдя до арки, украшавшей вход в сад, Генриетта внезапно остановилась: рядом под чьей-то ногой скрипнул гравий. Молодая женщина посмотрела вокруг, но сад был пуст. Лет пятьдесят назад или даже еще раньше кто-то из ее родственников, прежних владельцев Раскидистых Дубов, увлекся фигурной стрижкой растений, и с тех пор сад был полон кустов в форме животных, шахматных фигур и домашней утвари, например, часов, стрелки которых застыли на семи часах, чайника, гигантского подсвечника. Генриетта подошла к «часам».

Сердце ее встревоженно билось – она чувствовала, что за ней кто-то следит.

– Бетси? – крикнула она. – Брось свои штучки, сейчас же выходи!

Гравий снова скрипнул, на сей раз совсем близко.

– Выходи, озорница! – вновь крикнула Генриетта и сделала шаг вперед. Тотчас из-за угла «часов» высунулась чья-то сильная рука и схватила не успевшую ничего понять женщину.

– Вы?! – вскричала Генриетта, встретив взгляд пронзительно-голубых глаз. – Сейчас же отправляйтесь в постель!

С пленительной улыбкой он притянул ее к себе.

– Это приглашение, дорогая? Да вы просто горите от страсти! Наверное, я действительно зря сам пошел вас искать, надо было просто подождать!

– Не говорите глупостей, – ответила она, от испуга с трудом переводя дыхание. – Лучше скажите, как себя чувствуете? Вы слишком рано начали вставать – доктор советовал вам провести в постели не меньше двух недель!

– Все еще злитесь на меня? – сжимая ее в объятиях, ответил он вопросом на вопрос. – Почему так долго не заходили меня проведать? Я заждался!

Генриетта почувствовала, что у нее горят щеки.

Чтобы не встретиться с ним глазами, она стала смотреть на лацкан его коричневого сюртука.

– Вы неодобрительно отозвались о моих планах, я не хотела больше спорить с вами на эту тему.

Он покачал головой.

– И зачем только я наговорил вам всей этой чепухи! Еще раз приношу свои извинения! Видите ли… – он осекся, словно эта мысль поразила его самого. – Я так без вас скучал!

– Неужели? – переспросила изумленная Генриетта, поднимая на него глаза. Нежная улыбка, осветившая его лицо, показалась ей искренней.

Но через мгновение к нему вернулось прежнее игривое выражение.

– Да, соскучился! Если я лишаюсь возможности хотя бы дважды в день поболтать с хорошенькой женщиной, то становлюсь ужасно раздражительным, начинаю ко всем беспричинно придираться. И знаете что? Особенно я соскучился по вашим чудесным ручкам: о, как нежно они коснулись моего лица во вторник, когда мы были одни! Кук, конечно, умеет ухаживать за больными, но отсутствие положительных эмоций действует на меня губительно! Поэтому я хотел попросить вас повторить эту целительную процедуру сегодня, а вы не изволили меня навестить!