Андреа Кейн - Изумрудный сад

— И при других тоже, — уточнил Квентин.

— Даже при Бентли? — Глаза Бранди округлились, как блюдца; при виде такого неподдельного удивления Квентин окончательно перестал сердиться.

— Чему ты удивляешься? — усмехнулся он — Ты всегда обладала удивительной способностью добиваться от меня неприкрытой правды.

— Полагаю, милорд, некоторые называют это особенное качество честностью.

Квентин громко хмыкнул:

— Согласен. Но как человек, которого научили подменять искренность дипломатией, я не перестаю удивляться, что только тебе удается разглядеть что-то под маской осторожности, которую мне приходится являть миру.

Бранди попыталась скрыть восторг, пробудившийся в ее душе от этого признания.

— Я рада, — просто сказала она, но тут же отвлеклась. — Квентин, если ты так убежден, что мы с Дезмондом не подходим друг другу, почему же ты раньше молчал?

— Потому, солнышко, что, как бы сильно я ни был настроен против твоего союза с моим братом, только твое мнение и только твои желания должны быть приняты в расчет, не мои. Поэтому я поклялся не высказывать вслух своих мыслей, пока не буду убежден, что ты не проявляешь никакого интереса к перспективе связать свою жизнь с Дезмондом.

Лицо Бранди излучало радость и благодарность.

— Спасибо тебе, — она положила ладонь на руку Квентина, — не только за то, что ты понимаешь меня, как никто, но и за то, что гораздо важнее — ты позволяешь мне самой решать свое будущее. — Она не отрываясь смотрела на их соединенные руки, ее мысли были поглощены последними словами Квентина. — Как Дезмонд пришел к такому беспочвенному заключению? — пробормотала она скорее себе, чем Квентину. — Да я почти с ним не разговаривала из страха, вдруг он поймет, как ошибся в своем убеждении, что я сильно изменилась. Мне было легче молчать как взрослому человеку, какой я кажусь с виду, чем рисковать вызвать его гнев признанием, что я осталась той же непоседливой девчонкой, какой была раньше, разве что стала старше. Если уж быть до конца откровенной, то я избегала его, как могла, если не считать последние две недели. Это было нетрудно, так как я почти все время проводила с Памелой в Изумрудном домике, а он все силы отдавал тому, чтобы стать образцовым деловым человеком, каким его всегда хотел видеть Кентон. — Бранди покачала головой, все еще не придя в себя. — Надо же, что он придумал… замужество…

— Я не хотел расстроить тебя, солнышко.

— Расстроить меня? — У Бранди появилось какое-то подозрение, и она вздернула подбородок. — И потому ты сразу не рассказал о намерениях Дезмонда, — боясь расстроить меня?

— Я уже объяснил, почему решил молчать.

— Чтобы позволить мне самой решать мое будущее.

— Да.

— Нет.

Квентин вопросительно выгнул темные брови:

— Нет?

— Нет. Чтобы не расстраивать меня, ты мог бы скрыть свое мнение, но никак не важные факты. — Гордо выпятив подбородок, Бранди продолжала, не дав Квентину вставить ни слова. — Речь идет о моей жизни, о моем будущем, а вовсе не о досужей сплетне, о которой ты предпочел промолчать. И хотя я понимаю и высоко ценю твое решение позволить мне самой думать за себя, как я могу так поступить, когда Дезмонд уже обо всем подумал?

— Успокойся, непоседа. — В глазах Квентина светилась гордость. — Ты совершенно права. Мне следовало сказать тебе раньше.

— И когда же ты намеревался поставить меня в известность — сразу после предложения Дезмонда? Подхватив меня в глубоком обмороке?

Квентин улыбнулся, представив себе эту картину:

— Думаю, я вмешался бы немного раньше. Бранди была готова разразиться новой тирадой, когда внезапно ее осенила неприятная мысль.

— Квентин… — Она нахмурилась. — После папиной смерти моей единственной опорой был Дезмонд… Возможно, я чересчур злоупотребила его поддержкой. Что, если он сделал неправильные выводы из-за моего поведения, увидев романтический настрой там, где его не было и в помине?

— Ты никогда не прибегаешь к намекам, Бранди, — возразил Квентин. — Ты всегда пряма и откровенна. Будь у тебя по отношению к Дезмонду какие-нибудь амурные настроения, ты бы никогда не стала маскировать их под зависимость и дружбу. Поэтому выбрось эту неразумную мысль из головы. — Квентин помолчал. — Что касается восприимчивости Дезмонда, то здесь совершенно другая ситуация. Я никогда не понимал, что у моего брата творится в голове. Он многое трактует по-своему, как ему хочется: то заявит, что моя мама якобы невзлюбила его, то утверждает, будто я враждую с ним из-за отцовской любви, то вдруг хвастается, что отец очень высокого мнения о его деловой хватке.

Квентин подумал, что Бранди захочет возразить на последнее, так как ошибочно убеждена, что Дезмонд превосходно справляется с делами. Но она была слишком поглощена другим вопросом, чтобы обратить внимание на его язвительное замечание.

— Очевидно, солнышко, — продолжал он, — заблуждения Дезмонда коснулись и тебя, а также будущего, которое, как он полагает, ты желаешь с ним разделить.

Бранди решила действовать. Она вскочила, подобрав мокрые юбки.

— Я должна видеть его. Немедленно.

— Не спеши, дорогая. — Квентин остановил ее. — Бентли говорит, Дезмонд плохо себя чувствовал вчера и потому рано отправился на покой. Вполне возможно, он все еще в постели.

Бранди на секунду замерла, но тут же решительно сделала шаг вперед.

— Тогда я поеду в Колвертон и буду ждать, когда он спустится вниз.

— Бранди, — Квентин потянул ее вниз, — не думаю, что это лучшее решение.

Его лицо одновременно выражало и беспокойство, и удивление.

— Разве мне не следует сообщить Дезмонду о том, что у меня нет ни малейшего намерения-ни сейчас, ни в будущем — выходить за него замуж?

— Конечно, следует.

— Тогда почему мне не отправиться в Колвертон немедленно?

— Во-первых, ты промокла и вся в грязи — явный признак, что ты болталась в ручье. Думаю, Дезмонду это не понравится.

Бранди сникла:

— Он закатит мне лекцию на неделю.

— Угу. — Квентин с трудом сдержал улыбку. — А то и на две, если будет особенно не в настроении, что вполне вероятно, раз он сейчас расклеился. Во-вторых, его нездоровье дает нам время, так почему бы не воспользоваться этим и не разработать благоразумный и осторожный подход? Такой, что поможет нам достичь желаемого без ненужной горечи? В конце концов, он твой опекун. Разозлишь его — и твоя жизнь превратится в ад.

Бранди с неохотой снова опустилась на землю.

— Я вижу, в Англию вернулся самый искусный дипломат, — проворчала она себе под нос. — Прощай, мой беззаботный соперник по рыбалке.

Квентин не удержался от смеха: