Мелоди Томас - Ангел в моей постели

Мысли о Мэг не покидали его. В отношениях с ней он больше чувствовал себя мужем, чем следователем, и это в то время, как ему было велено передать ее Кинли.

Снежинки плавали в янтарном свете фонаря, когда Дэвид въехал в конюшню. Он не имел намерения сохранить за собой эту собственность, но обеспечил законность своего соглашения с Мэг, купив Роуз-Брайер и переведя все имущество на свое имя. Однако, бросив взгляд на дом, почувствовал себя собственником. Окна спальни Мэг выходили на оранжерею. Он не видел ее окна, но ощущал ее присутствие и поймал себя на том, что думает не только о земле и этом доме. Все – отсюда до Эфритсона – принадлежало ему, включая и Мэг.

Как можно было отказаться от этого?

Когда он вошел, девушка как раз закрыла дверь в комнату Мэг. Это была одна из служанок, которых Блейкли привез из Ирландии. Она держала плетеную корзину, наполненную окровавленными бинтами.

– Простите, милорд. Я вас не видела.

Дэвид снял перчатки и сунул в карман.

. – Она в сознании?

– Да. Сэр Генри попросил меня принести ей чаю. – Горничная поспешно удалилась.

Сэр Генри вышел из спальни и, увидев Дэвида, закрыл за собой дверь.

– Вы вернулись, – сказал он и протянул Дэвиду кусочек свинца. – Забыл отдать вам это вчера. Тот, кто стрелял в нее, охотился не за дичью, если только у него не было энфилдского ружья, – сказал сэр Генри. – Старого выпуска.

У Дэвида болезненно сжалось сердце. Он подумал, не обученный ли в армии снайпер или убийца стрелял в Мэг.

– Вам что-нибудь известно о пещерах в этом холме? – спросил он.

– Вот уже полвека, как они замурованы. Еще до того, как я приехал в Роуз-Брайер. Вряд ли кто-нибудь рискнет войти туда. Это очень опасно.

– Тот, кто хорошо знает эти места, вполне может туда войти.

– Значит, вы знаете больше меня, возможно, и то, кто стрелял в Викторию, – сказал сэр Генри.

Помня о ее смелости в стычке со Стиллингзом, Дэвид с трудом удержался, чтобы не назвать дюжину людей, пришедших ему на ум.

– В этом месте не очень высоко ценится мораль, сэр Генри.

– Понятно. – Сэр Генри положил медицинскую сумку на резной столик у дверей и защелкнул замок. – Они никчемные люди. Но Виктория отправилась среди ночи зашивать их раны. Она принимает роды у их жен. Лечит их и их сестер. Ни один человек в этих местах не будет стрелять в нее. Сейчас она беспокоится, что стрелявший доберется до ее сына.

– О чем вы говорите?

– Это вы мне скажите, Чедвик. Сначала я думал, вы ее родственник и искренне хотите ей помочь. Но у вас с ней совсем другого рода отношения. Даже слепой заметит.

– Об этом вам надо поговорить с ней.

– Я говорил. Две ночи, молодой человек. Морфий опасен для тех, у кого есть тайны. Она знала вас в Калькутте, это многое объясняет. Там она попала в беду.

Сэр Генри вынул носовой платок и вытер верхнюю губу.

– Виктория старалась научить Натаниела ценить и уважать землю, которую, как предполагалось, в один прекрасный день он унаследует. Посылала его к родственникам Бетани, чтобы он помогал собирать хмель. Но в этом году она пока не хочет, чтобы он возвращался. Сначала я думал, это из-за Неллиса. А теперь склонен думать, что здесь кроется совсем другая причина. Почему она вас так боится? Почему несколько недель ее мучают ночные кошмары? А теперь еще это.

– Черт меня побери, если я знаю, – сказал Дэвид, обеспокоенный наблюдательностью сэра Генри. – Почему бы вам самому не сказать мне?

– Потому что вы связаны с теми людьми, которых она опасается, считая, что они будут охотиться за ее сыном.

Дэвид не успел ответить: шум, раздавшийся в коридоре, заставил его обернуться. На лестнице появился Рокуэлл.

Дэвид опустил руку в карман и нащупал фотографию, взятую им в коттедже.

– Насколько я понимаю, этот человек не просто ваш слуга? – осведомился сэр Генри.

– Он работает на меня, – ответил Дэвид.

– Понятно. Тогда, с вашего разрешения, я вас оставлю, не стану мешать.

– Сэр Генри! – остановил его Дэвид. – Сколько лет Натаниелу?

– Спросите у Виктории.

Дэвид не ответил, словно окаменел. Сэр Генри повернулся и поспешно вышел. Дэвид все еще стоял неподвижно.

– Что случилось? – обратился к нему Рокуэлл.

– Пока не знаю.

Спустившись с лестницы, Дэвид повел Рокуэлла в библиотеку, самое удаленное от комнаты Мэг место. Он не стал зажигать лампу.

– А как себя чувствует леди Манро? – спросил Рокуэлл.

– Жива.

Не снимая пальто, Дэвид подошел к окну. Он не брился уже два дня и, судя по его виду, давно не спал. .

– Но каково ее состояние?

– Спасибо за доверие. Я не убил ее, если это тебя тревожит, не понимаю только почему. Ты нашел что-нибудь на пастушьей тропе?

– Там давно никого не было.

– Тогда почему ты не в коттедже?

– Вчера Памела не появилась в городском доме. Я беспокоюсь. Хочу попытаться ее найти.

Дэвид покачал головой:

– В ее отсутствии нет ничего необычного.

– Возможно, но это не значит...

– Черт побери, Рокуэлл, – перебил его Дэвид. – Ты знал, какова будет твоя служба, еще до того, как женился на ней. Ей не понравится, если ты станешь вмешиваться в то, чем она сейчас занимается.

Рокуэлл промолчал. Расчетливость, присущая Дэвиду, помогала ему не совершать ошибок в работе и сделала Памелу ценным приобретением британской шпионской сети. Он ценил это свое качество и чувствовал, что частица того человека, каким он когда-то был, не так уж глубоко прячется в его душе.

Дэвид отвернулся от окна, подумав, что не вправе вымещать свое настроение на Рокуэлле.

– Я сегодня же найду Памелу, и она свяжется с Кинли.

– Что-нибудь еще, сэр?

После отъезда Рокуэлла Дэвид долго стоял у окна. Снег прекратился, лучи лунного света легли на натертый паркет.

Он достал фотографию и, поднеся ее к лучу света, долго смотрел на изображение.

Если Скотт Манро умер в Индии, ребенок был слишком мал, чтобы быть пасынком Мэг.

В дверях появилась горничная:

– Милорд, я могу разжечь камин. В комнате холодно. Дэвид равнодушно взглянул на камин, на великолепные панели стен, резные книжные шкафы и почувствовал, как в нем вскипает гнев.

– Нет, спасибо, я и сам могу его разжечь.

– Да, милорд.

Его взгляд остановился на пюпитре. В первый день своего приезда Дэвид видел на этой подставке Библию. Семейную библию Манро.

Ту самую, на которой Мэг не захотела поклясться, что скажет ему всю правду.

Он нашел в ящике стола трутницу, зажег масляную лампу и перенес Библию на стол. Раскрыл богато украшенный переплет и начал одну за другой перелистывать последние страницы, пока не нашел записи рождений. Он водил пальцем вниз по длинному списку имен и остановился, узнав почерк Мэг. Дата рождения Натаниела была последней записью. Родился в мае, четырнадцатого числа 1864 года, спустя пять месяцев после исчезновения Мэг из Калькутты.