Сьюзен Виггз - Ворон и роза

— Нет. Она только ненадолго ослепила меня. И снова его рука вцепилась ей в волосы.

— Дэниел, послушай меня.

— Да, это отличная идея. Тебе так много нужно объяснить мне.

Девушка попыталась вывернуться, но он крепко держал ее. У Лорелеи болели виски от его хватки. Она слышала, как громко бьется его сердце.

— Пожалуйста, отпусти меня. Я не могу ничего сообразить, когда ты насильно принуждаешь меня.

— Насильно? — из его груди вырвался хриплый смех. — Я ничего не заставлял тебя делать насильно. Ты охотно делала все сама.

Без всякого предупреждения Дэниел оттолкнул девушку, словно ее близость стала ему противна. Она упала на кровать.

— Говори, — потребовал он.

— Я хотела прийти раньше, — проговорила она, осторожно дотрагиваясь до шеи. Но проповедь долго не заканчивалась. Отец Эмиль и отец Гастон вновь затеяли спор о правах человека. Было уже почти темно, когда я смогла уйти.

— Хорошо продумано. Темнота отлично подходит для твоей цели.

Гнев, такой же головокружительный, как глоток свежего пива, вывел Лорелею из оцепенения. Она уперлась руками в кровать и села.

— Цель моего прихода сюда, — огрызнулась девушка, — снять гипс с твоей руки. Я надеялась, что ты еще не спишь, и я смогу сделать это.

Дэниел посмотрел на нее с сомнением:

— Так бы ты объяснила мою смерть? Ангел милосердия приходит оказать помощь раненому пациенту. Взмах ножа, и…

— Да у меня нет ножа. Раскрой глаза, черт возьми!

Новая вспышка гнева заставила Дэниела замолчать. Лорелея смаковала свою первую маленькую победу. Наклонившись, она извлекла из-под кровати инструмент, который он вырвал из ее рук несколько минут назад. Напрягшись, Дэниел отодвинулся от девушки.

— Посмотри на это, Дэниел. Ножницы. Всего лишь ножницы, — она бросила их на кровать. — Если я законченная притворщица, как ты утверждаешь, зачем тогда мне использовать эти ножницы? У меня под рукой есть наркотики и острые, как бритва, скальпели. Но я ничего этого не принесла с собой. Только ножницы, чтобы разрезать повязку.

И снова в его глазах промелькнуло сомнение в правдивости ее слов. В замешательстве Дэниел откинулся на спинку кровати.

— О Боже, — прошептал он.

— С какой стати, — спросила она дрожащим от гнева голосом, — ты подумал, что я или кто-то другой пытаются убить тебя?

— Лорелея, я совершил ошибку.

Признание вины должно было обрадовать девушку, но она чувствовала пустоту и горечь обиды. Своими обвинениями он оскорбил ее, отверг ее дружбу, усомнился в ее искренности.

Дэниел сел в изголовье кровати, подперев голову здоровой рукой. На лице мужчины отражалась боль, а глаза молили о пощаде. Но Лорелея позволила своему гневу зайти дальше.

— Ответь на мой вопрос, Дэниел.

— Постарайся забыть о моей глупости. Просто в моей голове засела дурацкая мысль об убийстве, — быстро ответил он. — Наверное, во всем виноват опий. Это все.

— Ты бросаешь мне в лицо чудовищные обвинения, а затем просишь, чтобы я об этом забыла. Однажды я сказала тебе, что не смогу вылечить тебя, пока ты не скажешь, где у тебя болит.

— Некоторые болезни нельзя исцелить при помощи шин и бинтов, — на его губах появилась горькая улыбка. — Сядь, Лорелея. Пожалуйста.

Девушка осторожно опустилась на кровать. Кожаные ремни скрипнули под ней. Медленно и осторожно Дэниел протянул ей ножницы острым концом к себе. Лорелея взяла их.

— Значит, ты считаешь, что пора снимать эту штуку? — Дэниел кивнул на свою загипсованную руку.

— Да. Кость уже срослась. Я считаю, что пора снимать, иначе мышцы станут дряблыми.

Дэниел придвинул ближе табуретку с лампой.

— Я готов.

В ней заговорило упрямство.

— Но я не готова. Объяснись.

— Я скажу все, пока ты будешь трудиться.

Пожав плечами, девушка согласилась на компромисс и положила его руку себе на колени. Раскрыв ножницы, она осторожно начала разрезать гипсовую повязку.

— У меня есть враги, — произнес Дэниел. — Я встал не на ту сторону в конфликте, который разорвал Францию на части. В тюрьме попытки покушения на мою жизнь стали обычным явлением. Я начал относиться с недоверием даже к тем людям, которые называли себя моими друзьями.

Лорелея оторвалась от работы и посмотрела на него.

— Но ведь ты пережил ужасную резню. Если бы я так близко соприкоснулась со смертью, то провела бы остаток своих дней, наслаждаясь тем, что осталась жива. Я бы выбросила из головы эти нелепые подозрения в несостоявшихся убийствах.

— Между нами есть разница, Лорелея.

Нижняя часть повязки упала. Девушка смахнула кусочки гипса, прилипшие к его влажной, бледной руке.

— Но здесь ты в безопасности, Дэниел. Никто из нас в приюте не имеет отношения к событиям, происходившим в Париже восемь лет назад.

— Откуда тебе это может быть точно известно? Может быть, мое присутствие разбередило чьи-то старые раны. Отец Эмиль и отец Гастон — оба парижане. У отца Джулиана сверхъестественный способ узнавать о событиях, которые произошли далеко отсюда. Если Бонапарт чихнет в Париже, то отец Джулиан услышит это через считанные дни.

От такого замечания Лорелея рассмеялась:

— И ты хочешь сказать, что кто-то из них хочет убить тебя? О, прошу тебя. Я хорошо знаю этих людей. Ни один из них не заслуживает твоих обвинений. Ты слишком недоверчив.

— Людям нельзя доверять.

Девушка поборола желание уйти.

— О, Дэниел. Какой ужасный поступок ты совершил?

— На этот раз, — сказал он, — это то, чего я не смог сделать.

— Ты говоришь загадками.

— Я и так сказал очень много, — заметив слезы на ее глазах, он сжал руку девушки: — Не плачь. Ей-богу, неужели ты не можешь не плакать?

— А как мне быть? — она вырвала руку. — Как я должна себя вести? Я не привыкла к такому обращению. Никогда не думала, что буду так объясняться с тобой. Я думала, что мы друзья и ты доверяешь мне.

— Лорелея…

Девушка оборвала его взмахом руки.

— Я открыла тебе свое сердце, рассказала о своих мечтах и надеждах, — она встала и в волнении начала расхаживать по комнате. — Я посвятила жизнь лечению людей. Я часами лечила твои раны, сидела с тобой, делала ванны и массировала твое колено.

Девушка осуждающе взглянула на Дэниела. Он ей показался каким-то потерянным, усталым и совсем чужим. На его руке еще оставалась часть повязки. Опустившись перед ним на колени, Лорелея разрезала марлю и вытащила две деревянные планки, которые служили шинами.

— Каноники — это люди Бога, Дэниел. Они принимают контрабандистов, людей вне закона, дезертиров, не спрашивая их ни о чем. Поступки человека никогда не обращались против него в приюте Святого Бернара. Каноники посвятили себя спасению жизней, а не их разрушению.