Кэт Мартин - В огне желания

— Чаще всего не следует ворошить прошлое, — заметил Траск.

Она промолчала, но мысленно согласилась с ним.

Наступила новая долгая пауза, а фургон все катился и катился по едва заметной тропе, грохоча на каменных россыпях, подскакивая на выбоинах. Очевидно, Присцилла недурно справлялась с обязанностями кучера, ибо Траск внезапно выразил желание отправиться верхом вперед и посмотреть, что там к чему. Он не предложил ей остановиться и подождать.

— Я справлюсь, — заверила его Присцилла.

Он молча посмотрел на нее с седла и, натянув поводья, успокоил перебирающего от нетерпения ногами вороного. Брендон был так красив в этот миг и так… встревожен.

— Я не буду спешить, — добавила Присцилла.

Чуть помешкав, Брендон сунул руку в седельную сумку и вытащил револьвер, несколько меньше того, что носил в кобуре.

— Всякое может случиться, мисс Уиллз, поэтому возьмите оружие. При малейшей опасности стреляйте в воздух, только не забудьте взвести курок. Я ненадолго.

— Уверена, что это излишне, — начала она, но, подумав, умолкла.

Гораздо спокойнее знать, что, услышав сигнал, ее провожатый поспешит на помощь. Вот только револьвер уж очень тяжелый, пугающий…

— Винтовку я беру с собой. Будьте осторожны!

С этими словами Брендон повернул вороного, и тот сразу рванулся вперед, стремительный, как птица. Едва ее спутник скрылся за ближайшим холмом, девушка тяжело вздохнула. «Почему он отправился на разведку? — подумала она. — Уж не заметил ли чего-то подозрительного? Может, ему наскучило мое общество?» Так или иначе, но она сама уже скучала по нему.

Глава 7

Тоховаи, вождь куахади, одного из племен команчей, пристально разглядывал дорогу с вершины высокого холма. Подняться сюда его побудило легкое облачко пыли на горизонте. Теперь орлиные глаза ясно различали одинокий фургон, влекомый отличной упряжкой мулов. Тоховаи отступил в тень приземистых дубов.

Когда приближавшийся фургон появился из-за зарослей кустарника, индеец так и впился в него взглядом. Он даже рассмотрел внутри, под парусиновым тентом, какие-то сундуки и мешки. Однако более, чем нажива, его заинтересовал кучер, оказавшийся женщиной, судя по шляпке, пышной юбке и по тому, как осторожно она держала вожжи.

Тоховаи не улыбнулся. Напротив, стиснул челюсти, понимая, что это позволит ему и его людям сквитаться со Стюартом Эганом за его надменность, ненавистную надменность бледнолицего. Эган нагнал страху на многих, но не на Тоховаи из племени куахади. Собираясь в рейд, тот знал, что это может стоить ему жизни. Ну и что же? Умереть отмщенным сладостно. Глаза индейца сверкнули между устрашающих мазков синей боевой раскраски.

Он думал о том, что глупец Эган, конечно, решил, что они ушли на север, на свои земли. Тоховаи и его люди с величайшим искусством замели свои настоящие следы, возвращаясь к южной границе земель Эгана. И они ждали, терпеливо ждали, пока представится возможность наказать бледнолицего. Возможно, скоро по этой дороге пройдет обоз с провизией, и тогда…

Тоховаи ни минуты не сомневался в успехе. Гигантское ранчо с многочисленными обитателями требует регулярных поставок припасов. Вождь с нетерпением ждал той минуты, когда обрушит всю свою ненависть на того, кто однажды нанес ему страшный удар. Рейд Эгана на земли команчей стоил жизни многим, в том числе семье Тоховаи.

Разумеется, команчи первыми атаковали ранчо, ну и что с того? Любой белый, чья нога ступала по землям, некогда принадлежавшим индейцам, считался врагом и потенциальной жертвой. Сначала то были испанцы, теперь американцы, но суть не изменилась. И тем, и другим здесь не место, и это понимали и команчи, и кайова, народ столь же многочисленный и воинственный, обитающий в западной части Техаса.

Глядя на медленно приближающийся фургон, Тоховаи спросил себя, что заставило женщину, совсем одну, пуститься в дорогу. Скорее всего у нее был спутник, но в пути его убили или ранили, что случалось у бледнолицых нередко. Кто знает, не за помощью ли едет она сейчас к Эгану. Впрочем, не все ли ему равно? Главное, что теперь и женщина, и фургон его законная добыча.

И вот тут подобие улыбки впервые тронуло сжатые губы Тоховаи. Он заберет все припасы, насладится нежной бледнолицей, а ее бездыханное тело оставит Эгану в виде послания. Проклятый бледнолицый не нанесет ответный удар: кроме самого Тоховаи и группы отборных воинов, все команчи откочевали далеко к северу. Они уже вне пределов досягаемости. Тоховаи даст хороший урок Эгану — без всякой борьбы и не рискуя жизнью. А весной команчи повторят рейд — и так будет до тех пор, пока белый не сдастся и не покинет эти земли.

В одиночестве Присцилла чувствовала себя вдвойне ответственной за упряжку, и пальцы ее ныли от чрезмерных усилий. Однако она гордилась тем, что впервые хорошо справляется с чем-то на пограничных землях. Девушка видела, что мулы послушно подчиняются ее движениям и твердым окрикам, значит, она не напрасно надеется, что сумеет найти свое место в стране, поначалу столь пугавшей ее.

В какой-то момент взгляд ее скользнул по револьверу, лежавшему рядом на передке фургона. Никогда в жизни Присцилле не приходилось прикасаться к оружию. Как тяжел и неудобен даже этот небольшой револьвер! Девушке впервые пришло в голову, что умение владеть оружием, возможно, одно из качеств, необходимых для обитателей Техаса. И Присцилла решила попросить Брендона дать ей урок стрельбы, предварительно накормив его повкуснее, тем самым сделав более уступчивым.

Потом она отвлеклась от этих мыслей и огляделась, на сей раз не без удовольствия. Местность снова изменилась. Пологие холмы были покрыты пышной растительностью, а среди прочего мескитом, чапаралем и кактусами. По берегам речушек росли пекановые деревья, а на склонах холмов виднелись целые рощи приземистых дубов. Поймав себя на том, что ищет взглядом знакомую фигуру на вороном коне, Присцилла вздохнула. Вокруг было полное безлюдье; фургон ехал вперед, оставляя за собой облачко пыли, и, кроме стука колес, тишину нарушал лишь крик ястреба высоко в поднебесье. Птица казалась угольно-черной в ослепительном сиянии безжалостного техасского солнца.

Впереди показался участок дороги, изрядно размытый дождями. На сей раз овраг был не так глубок, но все же дорога стала неровной, и на одной из выбоин фургон так подбросило, что револьвер свалился с сиденья под ноги Присцилле. Она в страхе замерла, ожидая самопроизвольного выстрела, но ничего такого не последовало, и девушка успокоилась… Увы, ненадолго.

Уже в следующую минуту она услышала странные и разнообразные звуки: пронзительно-высокие, отрывистые и лающие и еще какие-то, напоминающие вой. Раздавались они одновременно и сопровождались топотом копыт многих лошадей. Присцилла быстро повернулась вправо — и кровь заледенела у нее в жилах. К ней стремительно приближалась группа людей на неоседланных мустангах.