Эми Фетцер - Ирландская принцесса

Они неслись вниз по склону, и в грохоте их копыт в долину спустилась сама смерть. Не прошло и минуты, как деревня превратилась в пылающий ад, оглашаемый отчаянными воплями и мольбой о пощаде. Ее жители в мгновение ока оказались бездомными нищими, а кое-кто успел расстаться с жизнью. Вожак, завершив разгром, поскакал в самую чащу леса и соскочил с коня. Спотыкаясь, он сделал несколько неверных шагов, а потом, сорвав с головы капюшон, вперил в небо пылающий взор. Обливаясь слезами, он рухнул на колени и огласил лес нечеловеческим воем, полным смертной тоски. Чуткие ночные зверюшки в испуге попрятались в норах. Гулкое эхо не сразу замерло в дальних горах. Человек скорчился, цепляясь окровавленными пальцами за лесную подстилку, и забился в приступе рвоты.

Рианнон наклонилась, нащупала в гусином гнезде еще теплое яйцо и аккуратно опустила его в корзинку. Вдруг одна сильная рука зажала ей рот, а вторая обхватила за пояс. Она забилась, кусаясь и царапаясь, однако незнакомец сжал ее так, что едва не задушил.

— Тихо! — прошипели ей на ухо. — Встретимся на вторую ночь, как обычно!

Она замотала головой, и тогда ее стиснули еще сильнее.

— Или мы встретимся, или я разоблачу тебя перед всеми, женщина!

Рианнон от испуга сдавленно застонала и забилась из последних сил. Внезапно она оказалась на свободе и от неожиданности упала прямо на корзинку с яйцами. Обернулась, но не увидела никого, кроме гусынь и голубей. Задыхаясь, Рианнон направилась к воротам в надежде увидеть незваного гостя. Но незнакомца и след простыл. Зябко обхватив себя за плечи, Рианнон вернулась в птичник.

В дверь заглянула Меган, и Рианнон поспешно отвернулась, испугавшись, что это Сиобейн.

— Ох ты Господи! — запричитала служанка. — Да что это с вами? — Она взяла госпожу за руки и стала осматривать их в поисках ран.

— В чем дело? — возмутилась Рианнон.

Наверное, Меган успела разглядеть того, кто прокрался на птичник, но не решается спросить ее прямо…

— Да вы только поглядите! — Краем передника Меган вытерла Рианнон лицо и показала испачканную ткань.

Кровавые пятна на белом полотне беспощадно резали глаз.

Рианнон с запоздалым усердием принялась оттирать лицо. Ей стало дурно, а платье показалось тесным и душным. Боже милостивый, что же натворил этот человек? Она опустила взгляд себе на талию. На том месте, где он держал ее левой рукой, остался четкий отпечаток кровавой пятерни.

— Не вздумай проболтаться хоть одной живой душе! — строго предупредила Рианнон.

— Но, миледи… — смутилась Меган.

— Это ерунда! Видишь, я разбила яйца! Наверное, одно из них оказалось с зародышем! — Она кивнула на остатки желтка и скорлупы и наклонилась, чтобы собрать то, что уцелело. А потом быстро вышла из голубятни, и Меган от изумления открыла рот: платье на спине у ее госпожи тоже было густо измазано кровью.

— Клянусь, яйца тут ни при чем! — пробормотала служанка.

— Я не нашел его, сэр!

Гэлан кивнул своему оруженосцу, теребя бороду. Его взгляд снова прошелся по людям, обедавшим в главном зале.

— Ты чем-то встревожен?

— Нет, — с улыбкой ответил он. — Хотя ему давно пора быть на посту.

Сэр Оуэн всегда отличался пунктуальностью, но в последнее время взял за моду где-то задерживаться. Внезапно под сводами зала раздался странный шум, и Гэлан обернулся к дверям.

Появилась Меган — с лицом белее мела она кинулась в ноги Пендрагону. Сиобейн вскочила, поднимая служанку на ноги.

— Меган, успокойся! Что с тобой?

— Идемте, прошу вас, идемте! — взмолилась Меган, не сводя глаз с Гэлана.

Телохранители уже прокладывали им путь через толпу. Гэлан кинулся за ними к лестнице, ведущей в подвалы и казематы.

— О Господи! — Обе женщины суеверно осенили себя крестами, и Сиобейн, стараясь избавить Меган от жуткого зрелища, приказала ей подняться в зал.

Двое пленников умудрились повеситься на решетке дверей своей темницы. Они разделись догола, чтобы свить веревки из одежды, но и после этого им пришлось потрудиться, чтобы расстаться с жизнью, поскольку потолок здесь был очень низкий.

Гэлан резко взмахнул рукой:

— Снять и похоронить!

Воины кинулись выполнять приказ.

— Мне очень жаль, что ты это увидела!

— Мне довелось повидать многое, но не в стенах собственного дома!

Она всем сердцем ненавидела это место. Оно насквозь было пропитано смертью и страданиями. Тайгеран всегда следил, чтобы казематы не пустовали, и отправлял сюда людей за любую провинность.

— Почему они предпочли убить себя? — задумчиво спросил Гэлан, и вдруг уловил аромат… — Чем это пахнет? — Он пытливо взглянул на Сиобейн.

Стараясь не поворачиваться к мертвым лицом, она принюхалась.

— Кажется, мятой.

Она не могла сказать с уверенностью — слишком густо висел в этой камере запах смерти. Гэлан велел привести к нему Меган.

— Никто не спускался сюда перед тем, как ты понесла им еду?

— Нет, милорд, я не видела!

— А сэр Оуэн?

Меган снова мотнула головой, и Гэлан отпустил женщину.

Гэлан вышел во двор и направился к воротам. Он приказал одному из солдат отыскать сэра Оуэна, но не успел тот сделать и пару шагов, как рыцарь сам вышел из-за угла поварни и замер от неожиданности.

— Ты опоздал! Где тебя носило?

Оуэн вытянулся в струнку, вперив взор в голубую даль.

— Я был… не в форме, милорд!

— Что?! Разве это дает тебе право опаздывать на дежурство? — От Гэлана не укрылись виноватая мина и предательский румянец, покрывший щеки молодого рыцаря. — Явишься ко мне с докладом, когда сменишься с поста! И не вздумай опаздывать!

— Слушаюсь, сэр! — И Оуэн поспешил к воротам. Гэлан проводил его мрачным взглядом, проклиная волну подозрений и недоверия, разбуженных в его душе последними событиями.

Когда Сиобейн проснулась, он стоял у окна, подставив волосы легкому ветерку. Вот он тяжело вздохнул и потер ладонью лицо, и она в тревоге соскользнула с кровати. Он оглянулся, протянул ей руку, и она молча, без колебаний приникла к его сильному телу и опустила голову ему на плечо.

Его мужественные черты исказила тревога.

— Скажи, что не дает тебе покоя? Я ведь обещала хранить твои тайны!

Он долго колебался, и в глазах его промелькнула боль.

— Я чувствую, как эта земля горит у нас под ногами!

— Но теперь ты сам будешь нас защищать! Он ответил ей недоверчивым взглядом.

— Я никогда не подвергала сомнениям ни твою силу, ни воинское искусство, Пендрагон! — задиристо воскликнула она. — Меня волновало лишь то, насколько ты предан моим ирландцам!

— Тебя до сих пор это волнует? — Он машинально погладил ее по бедру, ласково проведя ладонью по нежной коже. Сиобейн долго всматривалась в его беспокойные глаза, как будто молившие ее о поддержке и дружеском слове.