Элизабет Деланси - Нечаянная любовь

— Что же я сделал не так? Гилберт вошел следом за Блюмом в полутемное помещение. Пахло табаком, сыром и свежесмолотым кофе. Под потолком висели кольца колбасы, бекона, кухонные котелки. В углу стояла пузатая печь. Зимними холодными вечерами здесь собирались бродяги и просто бездельники, чтобы почесать языки и похрустеть ароматными крекерами.

— Ты теперь стал слишком взрослым? — Блюм снял хозяйственный фартук, повесил его на крючок и надел пиджак. — Ты вернулся в город. Но ты чересчур самостоятельный. Зачем здороваться со старыми друзьями? Ты для этого слишком хорош. — Блюм поправил рукава, повернулся спиной к Гилберту и принялся пушистой метелкой смахивать пыль с полок, заставленных банками консервов с красными этикетками.

Опершись о прилавок, Гилберт мельком взглянул на стоящего за прилавком молодого служащего.

— Было время, Блюм, когда я не был для тебя хорошим. Ты считал меня негодяем, так же, как и все в городе.

Блюм двигался вдоль полок, смахивая пыль и, казалось, не обращал внимания на упреки. Молодой человек вспомнил, что старине Блюму всегда нравилось поддразнивать, злить его.

— Ну ладно, Блюм. Прости. Рано или поздно я все равно бы зашел к тебе.

Ай Зи отложил метелку, показывая таким образом, что принимает извинения Гилберта.

— Чем ты собираешься заниматься? Вот что я хотел бы знать, — он быстро, оценивающе взглянул на гостя, — Такой парень, как ты — не дурак, и должен был кое-чего добиться!

— Слишком поздно начинать что-то серьезное, — Гилберт положил сверток, Снял шляпу и бросил ее на прилавок, — а как поживает твоя дочь, Ай Зи? — в старые времена он делал вид, что увивается за Рут. В основном, для того, чтобы подразнить ее папочку!

— Ты думаешь, я скажу это такому проходимцу, как ты? — прищурился бакалейщик.

— Сначала ты говоришь, что я — «слишком хорош», потом — «проходимец». Кто же я в таком случае?

— Она вышла замуж.

— О, Яхве! — вспомнил Гилберт любимое выражение Блюма.

Ай Зи не улыбнулся, но от Гиба не ускользнула искорка радости, засветившаяся в глазах старика. Блюм поставил на прилавок баночку с мятными леденцами.

— Бери конфеты. Бесплатно.

— Спасибо, Ай Зи!

Лавочник завернул горсть леденцов в бумагу, Гилберт положил сверток в карман куртки.

— Как поживает твоя жена?

— Посмотри сам, — пожал плечами лавочник, вышел из-за прилавка и направился на кухню, приглашая гостя следовать за ним.

— Послушай, Ай Зи, мне надо идти, я спешу…

— Тебе ведь нужно поесть? Рената, — позвал хозяин. — Взгляни, кто, наконец, к нам пожаловал!

Миссис Блюм вышла из задней комнаты. Это была красивая, стройная женщина с живыми карими глазами. Рената Блюм была намного моложе мужа. Гилберт слышал, что она родилась в Филадельфии, в очень состоятельной семье. Видимо, этим объяснялось, что Рената была так непохожа на своего мужа, человека с неуживчивым характером и еврейским акцентом…

— Гиб, — Рената подошла к нему, качая головой, словно не веря своим глазам. — Ты выглядишь замечательно! — она подошла к нему, дотронулась пальцами до его щеки, мягко и нежно провела по плечам и груди молодого человека ладонью.

— Доброе утро, миссис Блюм, — Гилберт был немного смущен. Рената Блюм всегда относилась к нему по-матерински, давала советы, хотя он не прислушался ни к одному из них. — Вы совершенно не изменились!

— А ты стал такой большой и красивый… Из красивого мальчика превратился в красивого мужчину! — ресницы женщины дрогнули, она достала платок и высморкалась.

— Думаю, эти слова означают, что я прошел проверку? — покосился Гилберт в сторону Ай Зи.

— Пойдем в комнату, — отрывисто сказал Блюм. Рената взяла Гиба за руку.

— Я пожарю яичницу!

Задняя комната была обставлена очень просто: кухонная плита, стол, несколько стульев. Для завсегдатаев, посещающих Блюма, которые хотели бы восстановить силы, у двери стоял бочонок с виски, рядом висела металлическая кружка. Жилые комнаты располагались наверху. Там Гилберт побывал один или два раза. Ему помнилось, что там стояла дорогая мебель, толстые ковры устилали пол. На стенах висели картины в резных рамах.

Они сели за стол, покрытый кружевной скатертью. Завтракая, Гилберт рассказал Блюмам о своих планах на рудник, о Чарли Суне.

— Чарли возьмет сегодня парней, чтобы отловить змей на руднике.

Блюм слушал его с суровым выражением лица.

— Все хотели бы иметь золотой рудник. Но потом люди понимают, что это не так просто. Один рудник полон змей, другой — воды, третий — обваливается, десятый — взрывается, — вздохнув, он пожал плечами. — Думаю, тебе нужны деньги?

Гилберт даже перестал жевать, удивленный тем, что Блюм предлагает ему ссуду.

— Спасибо, Ай Зи, у меня все есть!

— Если тебе понадобятся деньги, ты знаешь, к кому обратиться.

— Думаю, что ты скорее бросишь деньги в печь, чем отдашь их такому проходимцу, как я! — ухмыльнулся Гилберт.

— Ты думаешь, мы забыли? — Блюм и Рената обменялись понимающими взглядами. — Думаешь, мы можем отвернуться от тебя?

— Нет, мы не забыли, что ты для нас сделал! — похлопала молодого человека по руке Рената.

Вначале Гилберт не понял, о чем речь. Но потом он вспомнил все.

— Вы имеете в виду Хокета?

— Что же еще? — просиял Блюм.

Гилберт снова принялся за еду. Забавно, что он об этом забыл, наверное, потому что хотел забыть. Вероисповедание Блюма и его акцент страшно бесили банду Хокета. Он был готов расправиться с бакалейщиком так же, как расправился с Сэмом Скинером за участие в выборах. Шайка пару раз грабила магазин Блюма, Потом они переключились на Рут. Они издевались над ней, называли дурочкой, из-за того, что девушка прихрамывала.

Происходящее с Рут так напугало Блюмов, что они отправили ее к родственникам в Хелену.

— Это было так давно, — сказал Гилберт, допил кофе и поднялся из-за стола. — Большое спасибо, мэм.

— Рут иногда приезжает погостить, — сообщила Рената. — Ей хочется увидеть тебя.

— Я думал, что она замужем и живет в Хелене, — слегка недоумевая, Гилберт взглянул на Блюма.

— Она замужем, — ответила Рената. Лицо женщины озарилось счастливой улыбкой. — Она ждет ребенка, а до тех пор будет жить с нами.

Блюм вышел вместе с Гибом. Было около восьми часов утра. Пришло время открывать магазин.

— Мы хорошо поговорили, — сказал Блюм. — Теперь мне известно, что ты собираешься делать. Если тебе понадобятся деньги, дай мне знать!

Гилберт надел шляпу, взял с прилавка сверток с одеждой.

— Ай Зи, — удивленно сказал он. — Ты превзошел сам себя!

Молодой человек направился в конюшню. Ли выбрался из-под фургона и кивнул, приветствуя приятеля.