Натали Питерс - Маскарад

Ей удалось высвободить одну руку, и она вонзилась ногтями в его лицо и увидела, как на темной коже щеки появились алые капельки.

Раф схватил ее запястье и вывернул руку за спину.

– Так, значит, вот чего вы хотите? – прошипел юн. – Синьора любит грубую игру?

От боли в плече Фоска едва не потеряла сознание. Она смутно чувствовала горячую обжигающую боль – Раф впился зубами ей в шею. Он поднял ее на руки и перенес на кровать.

Она не произнесла ни звука. Отбросив в сторону ее юбки и разодрав в клочья нижнее белье, Раф взгромоздился на нее. Он впился в ее рот голодным поцелуем, жадно шаря руками по ее телу.

Она никак не реагировала. Окаменев, лежала под ним, плотно смежив веки. Он чуть откинулся назад и взглянул вниз на нее. Она прикусила зубами нижнюю губу, на щеках блестели следы молчаливо пролитых слез. Ее охватил самый настоящий ужас. В отличие от Рафа для Фоски это не было развлечением.

Желание оставило Рафа, и он отстранился от нее. Она повернулась на бок и спрятала лицо в изгиб локтя.

– Вы знали, что это случится, – сказал он. – В противном случае не пришли бы сюда.

Она продолжала лежать неподвижно.

– Зачем? Зачем пришли, раз не хотели этого?

– Мне так стыдно, – прошептала она сквозь плач. Он положил ей руку на плечо. Она вздрогнула от его прикосновения.

– Когда вы в последний раз лежали с мужчиной, Фоска? – спросил он. – Скажите мне. Неделю назад? Месяц?

– Четыре года! – судорожно вздохнула она. – Этого не было четыре года!

Его поразило как ударом молнии.

– А ваш муж? – озадаченно спросил он. – Разве он не…

– Я не подпускаю его к себе. Не могу выносить его. Ненавижу его!

Раф покачал головой.

– Но все эти разговоры… о ваших любовниках!

– У меня нет любовников. Есть синьоры, которые даже не мечтают просить о том, что дама не готова им дать, – тихо проговорила она, избегая встречи с пристальным взглядом Рафа. – Я знала, что это случится. Вы правы. Но меня одолевало любопытство. Я не знаю, что происходит со мной! Я вела себя как… шлюха! Но я знала, что мы больше никогда не встретимся. И никто не станет сплетничать… Боже мой! Мне так стыдно. Ужасно!

– Все в порядке, Фоска! – успокаивал он. – Так бывает с женщинами.

– Но я не была такой! – запротестовала она, немного приподняв голову. – Я однажды любила. Но он уничтожил мою любовь. Я ненавижу его! – Ее душили рыдания.

Раф осторожно повернул ее и прижал к своей груди. Он гладил ее по голове и что-то мягко бормотал. Незаметно для себя она несвязно рассказала ему все: о своем впавшем в нужду отце, о том, как ее совратили, а потом предложили вступить в брак, о предательстве мужа и о его холодности. Она ни разу не назвала мужа по имени.

– Честь – еще одна маска, которую они носят, – горько заметил Раф, когда она замолчала. – Любовь для них просто слово. Брак – азартная игра. Мужчины выбирают мужей для своих дочерей точно так же, как подбирали бы жеребца для кобылы. Их цель – сохранить чистоту родословной и обеспечить правильное воспитание. Меня от них тошнит.

Фоска села и отвернулась.

– Простите, что я вогнала вас в тоску своим рассказом, – сказала она, смахивая слезы. – Теперь я должна идти. – Она перекинула ноги через край кровати и стала натягивать на плечи платье.

– Не уходите, – сказал Раф. – Ведь вас дома никто не ждет.

Она покачала головой.

– Хватит с меня смятения и стыда, синьор. Я не хочу досаждать вам.

Она попыталась встать, но он удержал ее.

– Подождите, Фоска. Не уходите. Не стыдитесь того, что сказали правду. Я знаю, вы не привыкли к этому. Вы открыли свое сердце, и наружу излилась сдерживаемая четыре года правда. Для меня это честь. Теперь я знаю вас лучше, и вы мне даже нравитесь. Красивая, добросердечная женщина, жестоко использованная людьми, которых вы любили и которым доверяли. Я не осуждаю вас за то, что вы укрылись маской от всего мира. Посмотрите на меня…

– Нет, прошу вас, я не хочу…

– Не бойтесь. Взгляните. – Он нежно повернул ее лицо, посмотрел на нее дружелюбным, теплым взглядом. – Я не смеюсь над вами, поверьте. Не сделаю вам больно. Я не похож на вашего мужа, не похож ни на одного вашего знакомого, не скрывайте свое истинное лицо, не прячьтесь.

Она закрыла глаза и со вздохом прильнула к нему.

– Как странно, – пробормотала она. – Несколько минут назад вы насиловали меня.

– Простите. Я попытаюсь искупить свой проступок. – Он нежно прикоснулся губами к ее затылку. Она затрепетала от удовольствия. – Я вовсе не грубое животное. Изредка, правда, мне приходится притворяться таким.

– Я считала вас сильным и честным.

– Я такой и есть, когда все по мне. О, Фоска, какая вы красивая. Я хочу вас.

Простые слова вызвали в ней такой восторг, какой никогда не рождали изысканные метафоры ее друзей.

– И я тоже хочу вас, – прошептала она. – Но не знаю…

– Не волнуйтесь. Доверьтесь мне.

Он помог ей раздеться и разделся сам. При взгляде на его мускулистый торс, сильные бедра и напряженную плоть ее щеки зарделись. Раф заметил это и усмехнулся.

– Разве вам никогда не приходилось видеть обнаженного мужчину?

– Нет, – сказала она, прикрыв простыней нагую грудь. – Алесс… мой муж всегда был в ночной рубашке. И гасил свечи.

– Ну а мы тогда оставим их гореть. – Раф лег рядом с ней и прижал к себе. Он целовал ее и чувствовал, как уходят прочь ее ужас и смятение. – Ничего, вы не безнадежны. Думаю, вас можно спасти от воздержания.

– Но я не знаю, как надо любить… – извиняющимся тоном сказала она.

Он тихо рассмеялся. Крепко удерживая ее бедра, он проскользнул между ее ногами и любил ее ртом и языком. Это сперва привело ее в смущение. Такого Алессандро с ней никогда не делал. Но Рафа не остановили ни ее приглушенные протесты, ни слабые попытки отстранить его. Он был настойчив, и она отдалась захлестнувшим ее бурным потокам чувств.

Раф ощущал, как нарастает ее волнение. Он накрыл ее всем телом, заполнил ее задыхающийся рот своим языком и дал ей почувствовать свое мужское начало. Она стонала и прижималась к нему. Он не отпускал ее до тех пор, пока она не начала задыхаться и не стала умолять его остановиться. Ощутив ее внутренний трепет, Раф глубоко, с силой вошел в нее. Она вскрикнула и вонзилась ногами в его спину. Они, содрогаясь, перекатывались по постели. Наконец силы их иссякли на едином вздохе, и они лежали, тяжело дыша, чувствуя, как постепенно успокаивается бешеное сердцебиение.

Фоска повернула голову и с удивлением посмотрела на смуглое лицо человека, лежавшего рядом с ней на подушке. Дрожащими пальцами она притронулась к его щеке и чуть слышно прошептала: «Рафаэлло». Она закрыла глаза, чувствуя себя успокоенной, умиротворенной. Ушло прочь глодавшее ее беспокойство, исчезло причинявшее боль одиночество.