Виктория Дал - Милая затворница

– Но это, наверное, не так-то просто?

Коллин рассмеялся:

– Очень даже просто! – Поставив ведро с горячей водой около ванны, он утер пот со лба. – Проверь температуру.

Алекс окунула палец в воду.

– Надо добавить еще немного горячей, и будет в самый раз.

Коллин вылил в ванну воду из ведра, и Алекс кивнула:

– Спасибо, теперь замечательно.

Он протянул руку к ее спине, чтобы расстегнуть платье.

– Ты что, намерен оставаться в комнате?

– Я намерен не только остаться, но и искупать тебя.

– О… Ты хочешь остаться? – Но она не стала протестовать, только спросила: – Может, помочь тебе?

– Нет, позволь, я сам. – Коллин принялся расстегивать пуговички и крючочки на платье. На сей раз на Алекс была сорочка, такая тонкая, что почти ничего не скрывала. Когда он спустил платье и развернул ее лицом к себе, на ней оказался бледно-розовый корсет, приподнимавший и округлявший ее груди.

Спустив вниз лямку корсета, Коллин прошептал:

– Ты такая нежная… Как новорожденный младенец.

Он снял с нее платье, а Алекс расстегнула корсет; теперь на ней была только полупрозрачная нижняя сорочка. Коллин отступил на шаг, чтобы полюбоваться ею. Упиваясь красотой Александры, он спрашивал себя: «Разве мог я предполагать, что до меня она была девственницей?»

Глядя на нее, он чувствовал, что она начинает возбуждаться – дыхание ее становилось прерывистым и напряженным. Казалось, она реагировала на него, как кобыла на долго отсутствовавшего жеребца, и одного его запаха было достаточно, чтобы возбудить ее.

Снова шагнув к Александре, Коллин коснулся тонких ленточек на ее плечах, и сорочка соскользнула на пол. Совершенно обнаженная, Алекс вскинула голову и улыбнулась ему.

– Полезай в воду. – Он тоже улыбнулся.

Она кивнула и, перешагнув через бортик ванны, погрузила в горячую воду сначала одну ногу, потом другую. Немного помедлив, она присела, и теперь крохотные волны плескались прямо под ее грудями.

Коллин же смотрел на нее, не отводя глаз, и ей казалось, что его взгляд ласкал ее соски. Внезапно в животе у нее возникло странное, почти болезненное ощущение, словно там разлилась какая-то горячая жидкость. Когда же их взгляды встретились, у нее перехватило дыхание и жар в животе усилился.

Но уже в следующее мгновение Алекс почувствовала опасность – опасность быть опаленной огнем, к которому она так безрассудно стремилась. Ведь Коллин не был игрушкой, он был мужчиной, которого она довела до предела терпения. Ее охватила дрожь, и она закрыла глаза, чтобы не видеть эту опасность.

Несколько секунд спустя она услышала тяжелые шаги – это Коллин к ней приблизился.

– Наклонись вперед, – послышался его голос.

Алекс вздрогнула и тут же почувствовала, как Коллин, приподняв ее волосы, окатил водой ей спину. Потом она услышала хлюпанье жидкого мыла и ощутила прикосновение его пальцев. Какое-то время он массировал ее плечи, затем коснулся ее груди и сосков. Дыхание Алекс участилось. Когда же он принялся поглаживать груди и легонько теребить пальцами отвердевшие соски, из горла ее вырвался стон:

– О, Коллин!..

Запрокинув голову, Алекс наслаждалась этими ласками; когда же он убрал руки, она вздохнула, выражая свое разочарование.

– Я ведь должен помыть тебя, – послышался голос Коллина.

Через несколько секунд опять послышался плеск воды, а затем – хлюпанье мыла; Коллин начал намыливать ее руки и плечи. После этого, осторожно приподняв волосы Алекс, он окатил ее чистой теплой водой.

– А теперь встань, – сказал он, и она тут же поднялась на ноги.

Коллин намылил свои руки, а потом – ее живот и бедра. Алекс едва удержалась от стона, однако не смогла унять дрожь, охватившую все ее тело. Коллин же опустился на колени позади нее, и у Алекс перехватило дыхание; ей вдруг представилось, как его губы касаются ее спины, а руки скользят по животу все ниже, к влажным завиткам волос. Ей хотелось, чтобы он целовал ее и целовал, чтобы проник пальцами в горячую глубину между ног. Но он только намылил ее, едва коснувшись треугольника волос, а затем опять ополоснул водой.

После этого он принялся намыливать ее ноги, время от времени поглаживая бедра, и Алекс почти тотчас же почудилось, что все ее тело онемело – чувствительность сосредоточилась лишь между ног. Ее сердце учащенно забилось, а раскрывшееся лоно начало пульсировать.

– Подними ногу, – сказал Коллин, и Алекс тут же уловила, что в голосе его прорезалась хрипота.

Она подняла левую ногу и поставила ступню на бортик ванны. Затем, повернув голову, взглянула на него и увидела, что глаза его потемнели, а зрачки, казалось, расширились.

Внезапно нога ее скользнула по бортику ванны, и Алекс, потеряв равновесие, ухватилась за волосы Коллина, чтобы удержаться. Но он, даже не заметив этого, принялся мыть ее лодыжки, икры и колени. Затем рука его стала подниматься все выше, к бедру и темному треугольнику волос. Алекс вздрогнула и напряглась. Не вы держав, она простонала:

– Пожалуйста, Коллин, быстрее. Я…

– Нет. – Его руки замерли.

– Коллин, пожалуйста. Я почти…

– Нет. Еще рано. Подожди.

Она снова застонала и вцепилась пальцами в его волосы.

– Подожди еще немного, мой котеночек, – ласково проговорил Коллин.

По телу Алекс пробежала дрожь, и она со стоном потянулась к своей промежности.

Коллин тихо рассмеялся:

– Если ты предпочитаешь делать это сама, то непонятно, зачем я тебе здесь нужен.

– Я предпочитаю тебя! – прокричала она, задыхаясь.

– Но я еще не помыл другую твою ногу.

Алекс со вздохом опустила ногу, стоявшую на бортике, и повернулась лицом к Коллину. Затем подняла другую ногу и с мольбой в голосе прошептала:

– О, Коллин, я не выдержу…

Коллин посмотрел в ее глаза, затем, наклонившись, взял с пола кусок мыла и принялся намыливать ее ногу.

«Наверное, я должна умолять его?» – подумала Алекс. Но, заметив, что руки Коллина дрожат, поняла, что не стоит этого делать; было совершенно очевидно, что он тоже едва сдерживался.

Казалось, что эту ногу Коллин мыл еще медленнее, но Алекс не жаловалась. Она могла подождать, потому что теперь нисколько не сомневалась: он тоже охвачен страстным желанием. И почему-то теперь она уже не опасалась того, что Коллин «слишком большой» – страх прошел сам собой.

А Коллин по-прежнему проявлял долготерпение, но, в конце концов, не выдержал. Когда пальцы его достигли ее бедра, он вдруг наклонился вперед, и Алекс ощутила его дыхание на своем животе. Затем его руки сжали ее бедра, а губы прильнули к темному треугольнику между ног.

Она вздрогнула и громко застонала. И тотчас же послышался его хрипловатый шепот: