Эйна Ли - Любовные хроники: Флинт Маккензи

Флинт подкинул дров в костер, выбросил кофейные зерна в золу и направился к Сэму. Взяв из седельной сумки одеяло и расстелив его у огня, он подхватил Гарнет на руки.

— Одеяло, рыжая, только одно.

— Вот и славно, — ответила она хрипловатым голосом, уткнулась лицом ему в грудь и снова уснула младенческим сном.

Флинт опустил ее на одеяло, снял ботинки, растянулся рядом и, подсунув руку ей под голову, обнял.

Гарнет инстинктивно прижалась к мужчине. Ее тело было теплым и мягким и пахло розами. Флинт обнимал ее и смотрел на звезды.

— О чем ты думаешь? — внезапно спросила она.

— Ты разве не спишь? — удивился Флинт.

— Спала, но что-то меня разбудило.

— И что же именно?

— Я почувствовала, что ты рядом.

Флинт запустил пальцы ей в волосы.

— Господи, Гарнет, ты знаешь, как разжечь огонь в крови у мужчины!

— Тогда почему ты хочешь от меня избавиться?

— Дело не в тебе. Я плохой спутник. Я вспыльчив и привык к одиночеству. В противном случае я давно подыскал бы себе компаньона.

— Или женщину?

— Женщину? Ну нет! — Флинт затряс головой. — С женщинами я провожу одну-две ночи и тут же расстаюсь.

— Я говорю не о всякой женщине, Флинт. — Гарнет придвинулась ближе, чтобы он как следует почувствовал ее тепло и мягкие изгибы тела. Его рука напряглась. — Обними меня крепче. Тебе ведь это нравится. — Она стала поглаживать его грудь и ощутила, как часто и гулко забилось сердце под ее рукой. — Видишь, что делают с тобой мои прикосновения. Ты мужчина и не можешь не желать по вечерам такого утешения.

Но прикосновения к мускулистой груди Флинта вновь разожгли ее собственную страсть, и Гарнет поняла, что попала в свои же собственные сети. В минуты близости любовь обернулась всепоглощающим желанием.

Она признала, что проиграла битву с собой, и скользнула рукой по телу Флинта — вниз, туда, где через одежду могла ощутить возбужденную, пульсирующую плоть.

— Тебе это так же нужно, как твое обожаемое одиночество. Думаю, даже больше.

С диким низким рычанием Флинт перекатился по земле, подмял Гарнет под себя и прижал ее кисти к одеялу.

— Да ты просто бесстыдница!

— Это не бесстыдство, а искренность. Ты ведь ценишь откровенность. Тогда почему мне не быть с тобой откровенной? А теперь посмотри мне в глаза и честно признайся: ты способен сейчас убежать?

— Прекрасно знаешь сама, что сейчас я никуда не собирался убегать. Особенно после того, как ты разожгла меня до состояния племенного быка в стаде телок. — Флинт принялся расстегивать пуговицы на ее блузке. — Если ты этого хочешь — пожалуйста. Надо быть полным идиотом, чтобы прогонять тебя. Таскайся за мной сколько хочешь. Но уговоримся сразу об одном: каждый из нас свободен и волен уйти, как только пожелает.

— Никаких обязательств, Флинт, — успела подтвердить Гарнет, прежде чем страстный поцелуй скрепил их сделку.

Ближе к закату на следующий день они остановились на склоне холма, и Гарнет залюбовалась открывшимся видом. Весна украсила долину крошечными белыми цветочками, которые расстилались ковром до розоватых далеких гор. Под развесистой березой и старой сосной приютился бревенчатый дом, и из его трубы вился голубой дымок. Петляющая речушка бежала по заросшей шалфеем долине и огибала загон с дюжиной пасущихся лошадей.

— В этом доме я родился и вырос, — торжественно объявил Флинт. — Его построил мой дед.

— А выглядит как новый. Особенно пристройки.

— Пристройки в самом деле новые. Старые сожгли во время нападения. От отца остался только дом. Все остальное восстановил Люк, когда возвратился сюда в прошлом году. Клив привел несколько коров и, разумеется, великолепного племенного быка. Здесь вдоволь травы и воды. И с теми животными, что Люку удалось заклеймить, у него образовалось неплохое стадо.

— Что значит «заклеймить»? — удивилась Гарнет.

— Дело в том, что коровы часто убегают из хозяйств, дичают и бродят по оврагам и у рек, где много кустарника. Если они немолодые и на них нет местного или зарегистрированного клейма, их разрешается брать, выжигать старое тавро и ставить свое. Трудность заключается в том, как их не растерять: склоны оврагов крутые, болотистые, все кругом заросло. Но так составлено не одно стадо.

— Смахивает на воровство.

— Нисколько, если старого хозяйства больше не существует или стадо пару лет назад перегнали на север. — Флинт подался вперед и долго всматривался в дом. — Выглядит недурно. Люку и Хани пришлось поработать на славу, чтобы привести все в порядок.

Гарнет тревожно взглянула вперед.

— Флинт, как ты думаешь, твои родные не воспротивятся моему появлению в этом доме?

— Почему ты спрашиваешь?

— У меня ведь нет прав приезжать сюда.

— Поздновато об этом беспокоиться. К тому же Хани будет только рада. Она давно мечтала о подружке.

Стукнула дверь, и на крыльцо выскочил мальчуган, за которым бежал серый с черными пятнами пес. Он тут же принялся лаять, и малыш поднял голову.

— Спокойно, Амиго Папа, к нам кто-то едет.

— Джош, сын Люка, — объяснил Флинт.

Дверь хлопнула во второй раз, и на пороге появились двое мужчин, оба высокие и, как Флинт, широкоплечие. Тот, что повыше ростом, остановился позади, прислонившись к стене. Другой подошел к мальчику, и рука мужчины привычно легла на рукоятку висящего у бедра револьвера.

Немного погодя в дверях показалась хрупкая женская фигура. Мать подошла к сыну и положила ладони на плечи мальчику. Белокурую головку женщины охватывала красная лента, и ее волосы свободно падали на плечи, сияя в лучах заходящего солнца, словно скрученные золотые нити. Гарнет увидела, как мужчина любовно обнял ее за плечи.

Это и есть Хани, решила она. Даже не разглядев лица, она поняла, что женщина красива.

Флинт слегка дернул поводья, и Сэм начал спускаться по склону к дому. Собрав все свое мужество, Гарнет невольно потянулась к медальону, но тут же вспомнила, что золотой талисман потерян. Она с трудом проглотила застрявший в сразу же пересохшем горле комок и направила лошадь вслед за Флинтом.

Глава 13

Когда они подъехали к дому, один из мужчин громко воскликнул:

— Боже! Да это же Флинт!

— Флинт! — радостно вскричала Хани и бросилась вперед.

Флинт спешился, и женщина оказалась в его объятиях. Они расцеловались и, отступив на шаг, брат произнес:

— Все хорошеешь, сестренка.

— Как я рада тебя видеть, Флинт! — Гарнет заметала, что в голубых глазах улыбающейся женщины заблестели слезы. — Без твоей ужасной бороды я тебя не сразу узнала. Просто прелесть! Почти, такой же красивый, как твой брат. — Хани не умолкала и озорно посматривала на мужчин.