Дебора Джонс - Под небом Италии

– Духов, вы хотели сказать? – переспросила служанка. – Дьявольское место, я это чувствую. Уверена, что со времен язычества здесь не бывала ни одна христианская душа.

Франческа огляделась.

– Людей отпугивают запах и испарения, а не дьявол. А горячий источник не позволит нам замерзнуть даже прохладной ночью.

Позади, на поляне, послышался недовольный голос Бланш – она распекала Кристиано за то, что он упустил костер. Летиция и Франческа переглянулись: обе понимали, что графиню волновала не высота пламени. Бланш два дня назад покинула добровольное заточение и была вынуждена обходиться без бесконечных бокалов красного вина и призрачного покоя. И эта перемена начинала сказываться.

– Почему ты не предложила матери прогуляться со мной? Она бы смыла дорожную пыль и настроилась ... на сон.

– Прошу прощения, графиня, именно это я ей и предложила, но леди Бланш ответила, что с приходом молодчиков Бельдана в лагере слишком много дел.

– Я бы ей помогла. Ведь не всю же армию привел д'Арнонкур. Я насчитала только шестерых.

– Ей хотелось, чтобы вы ушли. Хотя бы ненадолго. – Летиция понизила голос: – Графиня напугана – несчастная женщина – и отнюдь не привидениями. Ее демоны в ней самой. И они окрепли вдали от покровительства Бельведера. Пусть побудет наедине с собой. Пойдемте на источник. Искупайтесь как следует. А когда вернетесь, я уверена, ваша мать вам обрадуется.

Теплая вода призывно искрилась. Франческа разделась, развесила одежду на ближайшем дереве и скользнула под водой к середине пруда. Летиция оказалась права: место было словно заколдованным. Но в то же время целебным. Франческа изогнула спину, позволяя ласковому течению прогонять тревожные мысли: о матери, о ее неудаче с людьми Золотого войска, о юном Фернальде и его печальной кончине. Наконец остались только тишина леса, журчание минерального источника и думы о Ги.

Он по-прежнему ее любил. Франческа в этом не сомневалась. Она намылилась – не спеша, с чувством – и стала вспоминать, как он называл ее по имени, как соприкасались их руки, как она кормила его и купала. Как он делился с ней своими маленькими тайнами, будто они опять помолвлены. Ги не мог сейчас ей признаться: рядом постоянно находились то брат, то Кристиано. Но Франческа знала: он этого хотел. И была уверена, что все еще впереди: и слова, и прикосновения, и поцелуи.

Поцелуи...

Графиня целиком погрузилась в воду. Распустила по поверхности волосы и вспомнила голубые глаза Ги. Ей показалось, что они смотрели на нее с темнеющего небосвода, подмигивали из нависающих ветвей и щурились из ряби воды. Поцелуи...

– Мадам, вы отдаете себе отчет, что мы на вражеской территории? В любой момент могут показаться французы и похитить ваше прекрасное тело...

Франческа вскрикнула и, подняв тучу брызг, встала на дно.

– Особенно теперь, когда они знают, что вы где-то поблизости, – невозмутимо закончил Арнонкур.

– Сир, ради всего святого, окажите любезность, уйдите и дайте мне спокойно домыться.

Она изо всех сил старалась, чтобы ее голое звучал высокомерно, как положено при разговоре с варваром, но, вспомнив его недавний смех, почувствовала, как лопается мыльный пузырь ее величественности. И поглубже погрузилась в воду, молясь только о том, чтобы Бельдан не заметил ее наготы и не посмеялся и над этим.

– Вы меня нашли, предупредили, – Франческа явно сбивалась с тона, – теперь возвращайтесь к своим людям. Я тоже скоро приду. Как только оденусь. – Против всякого здравого смысла она надеялась, что ее послушание понравится рыцарю и он уйдет. Но, зная его вредный характер, нисколько не удивилась, когда он медленно опустился на берег у кромки воды.

– А вы вели себя прекрасно. – Франческа с ужасом заметила, что он ей подмигивает. – И там, в лагере, дали фору... как вы изволили выразиться?.... ах да, моей кровожадности.

Возмущение подхлестнуло ее не хуже кнута. На секунду Франческа даже забыла о своей наготе.

– Кто-то же должен был держать оборону. В самую трудную минуту вы, как обычно, отсутствовали, хотя только что сказали, что нас могли отыскать и убить. Откуда мне было знать, что это ваши люди?

– Оттуда, что я обещал за вами присматривать.

Франческа фыркнула:

– Вы и раньше давали обещания, а потом рвали их. Благодаря вашим обещаниям я прикована к постели старой девы.

– Вас в ней держат собственные нелепые действия. Но еще можно все исправить. Для начала чаще распускайте волосы, и оковы станут слабеть.

– Закон гласит, что распущенные волосы – удел проституток, – возразила Франческа. – Вы приехали из Флоренции и не можете этого не знать. А теперь извольте перестать меня разглядывать, словно вы впервые видите голую женщину, и удалитесь, чтобы я могла спокойно одеться.

– Но мне нравится вас разглядывать. Я давно подозревал, что под всеми этими фартучками и туниками скрывается нечто интересное.

– Все равно в этой тьме ничего не рассмотрите. – Графиня покосилась на воду, чтобы убедиться в правоте своих слов.

– Я достаточно вижу, чтобы заключить: ваши груди способны воодушевить парочку-другую трубадуров. Я же к ним прижимался в тот вечер, когда мы целовались.

– Вы ужасны. Просто невыносимы. Как вы можете напоминать о минуте моей слабости?

– Я говорю о поцелуе, а не о слабости. И насколько помню, мы целовались дольше минуты.

– Вы не джентльмен! – воскликнула она. – Вояка, нацепивший золоченые шпоры! Нечего с вами разговаривать.

– Кстати, о Флоренции. – Бельдан словно не расслышал ее колкости. Его длинные пальцы перебирали кружева на ее тунике. – Прежде чем подъедем к воротам города, сожгите одежду, взятую с собой. Я куплю новую. А это – обноски Бланш, и выглядят соответственно. Не хочу, чтобы люди говорили, что мой брат был некогда помолвлен с нищенкой.

– Как вы смеете разговаривать подобным тоном! Дуччи-Монтальдо были римскими сенаторами и с головы до пят одевались в шелка, в то время как Арнонкуры заворачивались в козлиные шкуры и молились деревьям.

– Во Флоренции мы найдем все, что нужно. В городе процветает гильдия портных, а я знаком с ее лучшими представителями.

– Догадываюсь, каков повод знакомства: небольшие подарки за небольшие услуги.

– Если вас беспокоят деньги...

– Я вам не шлюха! – возмутилась графиня. – И не принимаю подарков от мужчин.

Но Бельдан снова не заметил ее ярости и спокойно закончил:

– О деньгах не тревожьтесь – хватит на все.

– Поверьте, я способна расплатиться за себя сама. И за мать, и за нашу служанку. У нас скромные желания, значит, и траты незначительные.

– Хорошо, хорошо, расплатитесь. Но только не золотыми флоринами. А теперь закройте рот, быстро одевайтесь и следуйте за мной в лагерь. Кажется, нам предстоит война.