Джудит Лэнсдаун - Просто идеал

– Так-так, – сказал Мэллори, – теперь все ясно. Вы двое – старые приятели. И Мартин надеялся, что если я буду пахнуть, как Лидди, то ты, дружок, отнесешься ко мне благосклонно.

Мэллори погладил жеребца по носу, и тот тихонько заржал.

– Но если это действительно так, то ты, приятель, и есть то самое злобное и упрямое животное, которым меня пугали. А Мартин хотел, чтобы я увидел тебя совсем другим и принял участие в торгах. Но почему? Никогда бы не подумал, что он способен на подобные уловки. И Энн тоже. Неужели из-за денег? Не может быть – тут полно состоятельных покупателей и прекрасных лошадей. Да и дела у сквайра идут просто блестяще. Тогда в чем же дело? А может, Мартин просто хотел порадовать меня? Ведь я много раз говорил ему, что мечтаю купить жеребца, происходящего от Турка. И поскольку последнее время я, должно быть, производил довольно мрачное впечатление на окружающих, Гейзенби решил подарить мне немножко счастья. Он добрый друг, правда, Снуп? Жаль, что он не любит Гарри, и я не мог сказать ему, как опечален тем, что не получаю от него вестей. Ведь Гарри в Индии, а там опять война...

Снуп встряхнулся и боднул Мэла головой в плечо. Мэл принялся обшаривать карманы, но не нашел ничего съедобного.

– Прости, Снуп, обещаю принести тебе подарок, только чуть позже. Мне не хочется никого видеть, пока я не приведу в порядок мысли. Видишь ли, я свалял дурака прямо на глазах у леди Ханны.

Лидди, некоторое время бродившая по стойлу, вернулась на створку двери, и теперь маркиз адресовал свои жалобы ей:

– Ханна – необыкновенная женщина. Она не испугалась и не стала насмехаться надо мной даже после того, как я на ее глазах чуть не лишился чувств и сбежал из того страшного дома так, словно за мной гнались черти. А потом рассказал ей о голосах, которые слышу, но и тогда она не назвала меня сумасшедшим и даже позволила помочь ей в поисках. В беседе она рассмешила меня, хотя после того, как я выставил себя трусом, мне было не до смеха.

Ханна приветствовала Сильвердейла, слегка склонив голову, приняла букет полевых цветов и отдала Гейнсу, приказав поставить в вазу.

– Не желаете ли чаю, лорд Сильвердейл? – тоном учтивой хозяйки спросила девушка.

– Да, благодарю вас.

– Я вас не ждала.

– Я знаю.

– Садитесь, пожалуйста.

Сильвердейл подождал, пока Ханна устроилась на оттоманке в Голубой гостиной, и лишь потом сел на краешек стула напротив. Спину он держал очень прямо, тщательно расчесанные волосы сияли золотом, шейный платок был безупречной белизны, а сюртук модного в этом сезоне кроваво-красного цвета, сшитый известным портным, сидел просто идеально.

– Когда-то вы звали меня Кристофером, – печально произнес Сильвердейл.

– Это было до того...

– Да-да, понимаю! Просто я... мне не хватает той искренности и простоты, которая была когда-то в наших отношениях. Я надеялся вымолить ваше прощение, доказать вам, что раскаяние мое чистосердечно. Именно это я и хотел сказать вчера вечером, но Мэллори помешал мне.

– Нет нужды снова извиняться, лорд Сильвердейл, – возразила девушка. – Я ведь уже сказала, что прощаю вас.

– На словах, а в вашем сердце по-прежнему живет обида.

– О нет! Я считаю, что жизнь слишком коротка, чтобы носить в себе обиды так долго. Да и чувство это тяжелее для жертвы, чем для обидчика. Кроме того, я не семнадцатилетняя девочка и знаю, чего ждать от мужчины.

– Да, я помню: это был ваш пятый сезон в Лондоне. Поверите ли, я четыре года не смел приблизиться к вам! Лишь наблюдал со стороны и страдал.

– Что-то не верится.

– Напрасно!

– Из-за чего же вы были столь нерешительны? Может, боялись моего брата?

– Вовсе нет! Просто я считал себя недостойным. С того момента, как я впервые увидел вас, я точно знал, что желаю одного – чтобы вы стали моей женой и мы были вместе до конца жизни, но... но я не богат и боялся, что вы и Бериник сочтете меня корыстолюбцем.

– Как вы могли подумать, что деньги имеют для меня или брата какое-либо значение! – сердито воскликнула Ханна.

– Я не знал вас так хорошо, как знаю теперь! Я был глуп, откладывая знакомство, а потом совершил еще большую глупость. Понял, что вы самая необыкновенная девушка на свете, и потерял голову! Испугался, что вы отвергнете меня, и предпринял ту безумную попытку скомпрометировать вас.

Щеки Ханны покрылись румянцем, и она сердито сказала:

– Вы вели себя не глупо, а скорее беззастенчиво!

– Я был в отчаянии! Жаждал жениться на вас, но боялся, что Бериник никогда этого не допустит.

– В отчаянии или нет, но вы не имели права говорить со мной так, прикасаться ко мне. А главное – вы пытались похитить меня!

– О нет!

– Именно так. Ведь ваш экипаж ждал у ограды. Еще немного, и вы просто перекинули бы меня через стену, посадили в карету и увезли. Если бы я не ударила вас.

– Да, в живот. А потом по ноге. И еще по голове сумочкой! Это было ужасно. И я бежал, но нашел в себе смелость вернуться, и вот я снова здесь, перед вами. Так же безумно влюблен и так же отчаянно хочу жениться на вас, но теперь стал умнее. Поверьте мне, Ханна, лорд Сильвердейл повзрослел за тот год, который ему пришлось прожить без вас. Я хорошо усвоил урок, о моя леди Ханна! Прошу вас, дайте мне еще один шанс завоевать ваше сердце!

В этот момент вошел Гейне с подносом, и Ханна мысленно возблагодарила Бога, ибо его появление прервало неприятный для нее разговор. Вскоре пришел герцог Бериник. Он прислонился спиной к камину и небрежно сказал:

– Налей мне чаю, Ханна. Не откажусь и от пряников. Не ждал вас сегодня, Сильвердейл. Это визит вежливости или у вас ко мне дело?

– Пустяк, но для меня это важно. Видите ли, я потерял брелок и думаю, что обронил его где-то в замке вчера вечером. Может быть, кто-то из слуг заметил безделушку? Право, мне неудобно беспокоить вас из-за такой мелочи, но эта вещица мне дорога.

– Не заметил ничего такого. А вы уверены, что потеряли брелок именно в замке? Впрочем, узнаю у Гейнса, или ты уже спрашивала его, Ханна?

– Нет, – ответила девушка. – До твоего прихода мы говорили о других потерях. Лорд Сильвердейл, насколько я помню, вы любите чай с одним кусочком сахара и со сливками. Ваши пристрастия не изменились?

– О нет, я никогда не меняю своих пристрастий! – ответил Сильвердейл, сопроводив эти слова томным взглядом своих прекрасных глаз, чтобы Ханна не усомнилась в истинном смысле сказанного.

– Представь себе, эти господа, приехавшие из Лондона, сплетничают, как настоящие деревенские кумушки. Утверждают, будто Бериник сам увез куда-то ту пропавшую горничную, а когда она начала отстаивать права ребенка, просто убил ее. Кстати, приехали еще несколько человек с такими же тугими кошельками, как у тебя, так что торги обещают быть интересными.