Луи Бриньон - Наказание свадьбой

— До чего я докатился? Пламя адово, я воюю с красивой женщиной… Может, прав был мой дядюшка? А может, нет? Но воевать с женщиной… Проклятие, — по-прежнему бормоча сквозь смех, Луи направился к двери.

— Куда вы? — непроизвольно вырвалось у Генриетты.

Луп перестал смеяться и обернулся к Генриетте. Лицо было слегка искажено гримасой легкой боли, но так как он по-прежнему широко улыбался, вид у него был весьма плачевный и немного комичный.

— Ах, да, — Луи попытался поклониться по-прежнему стоявшей на коленях Генриетте, но тут же охнул и схватился за спину. Голос его звучал почти спокойно.

— Миледи, я должен дважды попросить прощенья у вас за то, что осмелился поднять на вас руку. В свое оправдание могу сказать, что в первом случае я не имел понятия, с кем разговариваю, во втором случае… Не важно. У вас просто дар выводить меня из себя. К тому же я признаю ваше право на месть. Да, если задумаете опять какую-нибудь пакость, можете не церемониться, я целиком в вашем распоряжении.

Не дожидаясь ответа Генриетты, Луи покинул комнату Почти сразу же после его ухода в комнату Генриетты ворвалась Жюли. Увидев стоящую на коленях Генриетту, она бросилась к ней, буквально забросала ее вопросами.

— Я видела графа. Он что-то сказал? Он обидел тебя? Он что, снова осмелился поднять на тебя руку? Что он с тобой сделал? Отвечай, дитя мое. Я напишу герцогу, я напишу королю…

Но тут ее речь была прервана смехом Генриетты. Под изумленным взглядом Жюли Генриетта, держась за живот, долго хохотала. На момент, когда она успокоилась, у Жюли вызывало крайнее опасение её состояние. Генриетта наконец поднялась с колен и, все еще смеясь, обратилась к Жюли.

— Принеси мазь!

— Какую мазь? — Жюли ошеломленно смотрела на Генриетту совершенно не понимая происходящего.

— Какую мазь? Ну ту, которой ты смазывала мои ссадины, — пояснила Генриетта.

— Зачем?

— Разве ты не видела спину графа? — вместо ответа спросила Генриетта.

— А-а, — Жюли облегченно вздохнула, услышав что-то вразумительное от Генриетты, — я немедленно займусь нашим гостем.

— Нет, ты принесешь мазь, а все остальное я сделаю сама.

Жюли просто не верила услышанному. Раскрыв рот, она с крайним изумлением смотрела вслед уходящей Генриетте. Вскоре Жюли услышала, как Генриетта деловым хозяйским тоном раздает распоряжения слугам.

Луи с помощью Журдена снял остатки своей одежды и осторожно лег в постель на живот. Журден прикрыл его до пояса ярким одеялом до места, где начинались кровоподтеки. Слуги уже торопливо вносили таз с горячей водой и тряпки. Луи услышал над собой голос Журдена:

— Потерпите, монсеньор. Я найду сведущего лекаря и приведу к вам.

— Не стоит трудиться, — Генриетта вошла в комнату, держа в руках плоскую чашу с каким-то белым веществом, — я сама позабочусь о нашем госте.

Журден смотрел на нее так, словно увидел привидение, и это доставило немало удовольствия Генриетте. Он незаметно удалился, оставив их одних.

Повернув голову в сторону Генриетты, Луи подозрительно посмотрел на содержимое чашки.

— Соль?

— Прекрасная мысль, жаль, она не пришла мне в голову, — Генриетта легко засмеялась. — Хочу объяснить мое появление. Ваша спина в ужасном состоянии, вам досталось больше, чем мне, а я не терплю несправедливости.

— Следовательно, вы решили уравнять наши потери?

— Вот именно! — ответила Генриетта. — А теперь будьте любезны, верните голову в нормальное положение. Я не могу одновременно говорить и что-то делать.

Луи уткнулся носом в подушку, размышляя о внезапном появлении Генриетты.

«Что ещё задумало это чудовище? — думал Луи. — Не собирается же она и в самом деле лечить мои раны. Может, попросить её уйти, сославшись на желание остаться одному? Нет, она подумает, что я испугался. А, к чёрту, пусть делает, что хочет».

Остановившись на этой мысли, Луи наконец расслабился. Болей сильных не было, но раны неприятно ныли. Ему повезло. Могло кончиться намного хуже. Луи почувствовал прикосновение чего-то холодного и мокрого к своей спине. Он попытался перевернуться, но услышал спокойный, но твёрдый голос Генриетты:

— Перестаньте вертеться!

— Если дадите слово, что после вашего сомнительного лечения я проживу ещё какое-то время.

Луи чувствовал, что Генриетта улыбается.

— И вы доверитесь моему слову?

— Целиком и полностью! — без колебаний ответил Луи.

Генриетта не ответила. Намочив чистые тряпки в воде, она выжимала их, а потом очень осторожно промывала раны на спине Луи, очищая их от грязи и кусочков одежды. Обрабатывая раны, она размышляла над тем, что на самом деле представляет собой граф. И делала для себя одно открытие за другим. Он, несомненно, был красиво и отлично сложён. Генриетта начала понимать, почему женщины стремились к графу. Она поймала себя на мысли, что ей нравится касаться тела графа. Возникали странные ощущения, названия которых Генриетта не знала, но, вероятно, что-то подобное испытывали те женщины, которые касались его тела. От последней мысли ей стало почему-то неприятно. Она вспомнила последний разговор. Луи повёл себя непредсказуемо. Он вообще всем отличался от других мужчин. И нельзя было понять, что он совершит в следующее мгновение.

«Кто он, этот красивый граф? Греховодник? Совратитель женщин? Или же в нём скрыто нечто другое? Но что? Если бы я имела возможность побыть с ним некоторое время… Да что это со мной? — одёрнула себя Генриетта. — Я же ненавижу его, и мне плевать на то, что сокрыто у него в его мерзкой душонке. А почему он назвал меня красивой? Он сказал, что воюет с красивой женщиной! Он имел в виду меня. Следовательно, он считает меня красивой?» — эта мысль явно потешила самолюбие Генриетты.

Генриетта не замечала, что давно перестала обмывать раны Луп, а её руки плавно двигались по спине Луп, нежно массируя отдельные места. Если она не замечала, что ласкает его, этого нельзя было сказать о Луи.

— У вас, миледи, очень нежные ручки, но я просто обязан предупредить — если вы не перестанете таким образом касаться меня, то окажетесь на моём месте, а в роли доктора будет выступать ваш покорный слуга.

— Благодарю вас, но я не больна, — Генриетта не прекращала своих движений.

Ответом ей был хохот Луп, который закончился стонами.

— Я имел в виду, что вы окажетесь на спине, — простонал Луп.

— Подумаешь, я столько раз падала. Я вовсе не неженка, если вы это имеете в виду!

— Видимо, мне придётся просветить вас в части, касающейся… Гм, пламя адово, я даже не знаю, как это выразить… Ну, в общем, когда мужчина и женщина занимаются определёнными вещами, женщина, не знаю, почему, но имеет обыкновение находиться внизу, а мужчина сверху… Ой!