Маргарет Барнс - Изабелла Прекрасная

— Мадам, мне кажется, что на сей раз ему не удастся кого-нибудь перехитрить, — кисло заметил он. — Посланник, который прискакал утром с новостями, рассказал, что люди в городах и селениях проклинают его, и что суровый лорд Перси настоял, чтобы его везли на юг в цепях.

Изабелла была потрясена, что кто-то мог заковать в цепи сильное прекрасное тело Гавестона.

— Но это всего лишь слухи, — заметила она, беря фальшивый аккорд на лютне. — Мне бы хотелось знать, что происходит на самом деле, чтобы нам рассказал об этом кто-то, кто хорошо осведомлен.

Того, что ее оставили без всяких сведений о таких важных событиях, касающихся ее супруга и всего королевства, гордая Изабелла не могла вынести. Создавалось впечатление, что она никому не нужна. Но ее желание узнать что-то от сведущего человека сбылось скорее, чем можно было ожидать.

Однажды утром небольшой отряд хорошо вооруженных всадников появился у ворот. И еще не улеглась суета после их приезда, как сам Эймер де Валенс из Пемброка уже ждал встречи с ней. Он сильно изменился с тех пор, как она видела его в последний раз. Раньше это было спокойный, державшийся с достоинством государственный деятель, а теперь — усталый человек с оплывшим бледным и морщинистым лицом, к тому же сильно встревоженный.

— Я приветствую вас, милорд! — сказала Изабелла, которой было приятно его видеть. — Нам сообщили, что вы сопровождаете герцога Корнуэльского в Валлингфорд, но, как всегда, слухи оказались ложными.

Высокий тощий граф наклонился, чтобы поцеловать ей руку, поклон был столь низким, что Изабелла поняла: он явился просить милости.

— Я должен был отвечать за него, но его у меня похитили, — сказал он просто.

— Похитили его у вас? — повторила Изабелла.

— Я по глупости оставил его на день или два в Деддингтоне, небольшой деревушке недалеко от Оксфорда. Может быть, Ваше Величество помнит, что мое поместье Времтори находится недалеко от той деревушки. И минуло несколько месяцев с той поры, как я заезжал туда — было слишком много неотложных дел. И мне хотелось повидать свою жену. Кроме того, гасконец сильно страдал от ссадин, потому что некоторые горячие головы настаивали, чтобы мы везли его в цепях. Бог свидетель, я не питал сочувствия к человеку, который постоянно обзывал меня дешевым клоуном, но он — друг короля, и я не лишен человеколюбия, поэтому я оставил его в доме деревенского священника под охраной. Я распорядился, чтобы ему дали отдохнуть, а сам поехал домой, чтобы провести ночь с женой.

— Почему вы мне рассказываете все это? — спросила Изабелла. Она была поражена просительными нотками, проскальзывающими в его обычно почтительно-вежливом тоне.

— Я надеюсь, вы сможете убедить короля, что я говорю правду.

— Извините, Ваше Высочество, вы считаете, что я, заточенная в этом Богом забытом замке, могу в чем-то убедить короля? — горестно спросила Изабелла.

Однако Эймер де Валенс слишком волновался о своем положении, чтобы обратить внимание на эти слова.

— Мои злокозненные враги утверждают, будто я, честью поклявшийся в безопасности довезти Гавестона, заранее сговорился, чтобы его похитили, с графом Уорикским.

— С Уориком? Какое отношение имеет Ги Бошом Уорик ко всему этому?

— Наверное, за нашим передвижением следили. И как только он узнал, где находится Гавестон, он поспешил прибыть из Уорика с сотней всадников, связал мою охрану и похитил Гавестона. Все случилось рано утром в воскресенье. Священник ходил служить мессу в соседнюю деревню. Они окружили спящий дом и приказали гасконцу выходить в чем он был в это время, босиком прямо с постели. Уорик снова надел на него цепи и отвез в жуткую темницу в своем замке.

Изабелла привстала с кресла, задыхаясь от волнения. Она услышала, как шелковое знамя, которое вышивала Жислен, с шуршанием сползло на пол. И раздался хриплый вздох удовлетворения, вырвавшийся у Бинетт.

Ей вдруг ясно представилось, как выглядел Гавестон всего несколько недель назад, когда разговаривал с ней в последний раз в этой зале. Она помнила ту беседу, когда перед ней неожиданно раскрылся его настоящий характер. Она оценила редкую красоту его отношений к людям и поняла, что сотворила с ним жизнь. Ей следовало радоваться, что ее враг схвачен, а она внезапно почувствовала, что она целиком на стороне пленника, хотя ни за что не призналась бы даже себе.

— Уорик не пожалеет его, — сказала она с наигранным равнодушием. — Он поклялся, что когда-нибудь Гавестон почувствует укус Черного Пса, которого столь неосмотрительно дразнил.

— Его уже укусили, и слишком жестоко, — ответил ей Пемброк. — Они судили его, но почти никто не присутствовал, никого не допустили. Они перечислили его преступления, подлинные и мнимые, и какой-то прислужник огласил решение: «Мы долго следили за ним, и сейчас добыча не уйдет от нас. Мы взвесили потери, которые он причинил стране и причиненные нам неприятности, и порешили: пусть умрет один человек, чем разразится гражданская война!» И они приговорили его к смертной казни — как предателя — предателя короля! Вы можете себе это представить?

Напряженный голос Пемброка умолк. И он разразился раздраженным презрительным смехом.

— И что было дальше? — спросила Изабелла.

— Уорик распорядился, чтобы его отвели на дальний холм за городской стеной. Кажется, то место называется Блеклоув. Гавестон стоял, закованный в цепи, и был совершенно беспомощен, но казалось, что те, кто кричали и обзывали его, и гудели в охотничьи рога, боялись коснуться его — может, потому что он — друг короля или же потому, что он имел над ними какую-то странную власть. Наконец один валлиец, который толком не знал, в чем дело, за несколько пенсов заколол его, а потом отрезал ему голову взятой у кого-то саблей.

Жислен с трудом подавила крик, а Изабелла, стоявшая спиной ко всем у открытого окна, почувствовала, как забился младенец в ее чреве. Теплое июньское солнце затопило все вокруг ярким светом, как это, наверное, было и в Блеклоуве, когда там стоя на холме и ожидал смерти молодой человек, так любивший жизнь. Она не могла сочувствовать ему. Разве она не говорила, что ненавидит его? И разве у нее не было для этого причин? Глубоко личные мотивы значили для нее гораздо больше, чем недовольство всех баронов вместе.

— Что они сделали с его телом? — ровным голосом спросила она, не поворачиваясь от окна.

Граф ответил ей тихо и спокойно — у него уже не было сил волноваться.

— Они бросили его там среди папоротников и вереска. Тело нашли два сапожника и принесли его в замок на носилках, которые смастерили из лестницы. Но Уорик вышвырнул тело из замка. «Нечего ему тут делать, отнесите его обратно, за границы моих земель!» — велел он.