Сью-Эллен Уэлфондер - Влюбленный дьявол

Она прикоснулась к нему, но он еще плотнее прижался к стене и даже не посмотрел на нее.

– Робби, мой мальчик, может быть, ты вылезешь из-под стола и объяснишь, что произошло?

Мальчик продолжал всхлипывать. Лицо его было залито слезами. Линнет залезла под стол и прижала мальчика к себе, желая утешить. Ласково гладя его по голове, краем передника вытерла ему слезы.

Он всхлипнул и крепко обвил ручонками ее шею.

– А почему ты не с сэром Мармадьюком? Ведь именно в это время он обычно учит тебя драться мечом?

– Дядя Мармадьюк уехал, – пробормотал Робби, вытирая глаза.

Дядя Мармадьюк? Интересно. Надо будет спросить об этом Робби. Потом. А сейчас гораздо важнее успокоить малыша.

– Хотелось бы знать, что ты здесь делаешь в такую рань?

Он продолжал молчать, но видно было, что кто-то его сильно обидел.

Подошел Мейджер, положил свою огромную круглую голову на колени Робби и жалобно заскулил, словно умоляя помочь хозяину.

– Мейджер, было бы неплохо, если бы ты объяснил, что произошло, – сказала Линнет, положив свободную руку на загривок собаки. – Робби, здесь нет посторонних, а ты знаешь, как мы с Мейджером тебя любим.

Из глаз Робби снова хлынули слезы. Он вылез из-под стола и начал рассказывать:

– Я пошел на кухню, потому что Фергус сказал, что кухарка напекла пряников, и… и…

– И что?

– Там слуги разводили огонь в очаге, и я услышал их разговор. Они сказали, что скоро ты родишь папе нового сына и тогда… – Робби перевел дух и быстро договорил: – И тогда я больше не буду ему нужен.

Линнет взяла личико мальчика в ладони и заглянула в его глаза.

– Запомни, малыш, твой отец любит тебя больше жизни, никогда не сомневайся в этом, а также в том, что ты его сын. Разве ты забыл, что я тебе сказала в тот день, когда мы встретили в лесу его брата?

Робби покачал головой.

– Всем известно, что ты его сын. Я поняла это сразу, как только тебя увидела. А я могу видеть вещи такими, какие они есть на самом деле, и ты это знаешь.

Она помолчала.

– Я знаю, это трудно, но надеюсь, святой дух укрепит тебя, и ты сможешь вести себя так, как подобает будущему главе клана. Небо никогда не посылает нам испытаний, которых нельзя вынести. – Она отступила на шаг и сложила на груди руки. – Если Господь когда-нибудь наградит меня ребенком, это будет твой братишка или сестренка, и он будет тебя любить и уважать как будущего господина. И ты тоже будешь его любить.

– Но почему нельзя сказать папе, что я его сын, чтобы он перестал сомневаться?

«Быть может, Робби прав?» – мелькнула мысль, но внутреннее чувство подсказывало Линнет, что не следует этого делать, и она надеялась, что Робби ее поймет.

– Твой отец должен сам к этому прийти. Это для него испытание. Тяжелое испытание. Он должен извлечь из него урок. Ты понимаешь, что я имею в виду?

Робби поковырял носком башмака утоптанный земляной пол.

– И долго он будет его извлекать?

– Думаю, нет, потому что он хорошо образованный и мудрый, – заверила Линнет мальчика, искренне надеясь, что так оно и будет на самом деле. Ведь для шестилетнего Робби даже две недели – целая вечность.

– Думаешь, папа мудрый?

– О да, конечно, – кивнула она, с радостью заметив, что при этих словах малыш гордо выпрямился. Даже у Мейджера уши встали торчком, будто он понял сказанное. – Все знают, что он – самый отважный из всех вождей Шотландии. Самый уважаемый. Я знала об этом задолго до того, как он меня сюда привез.

Робби порозовел и слегка прикусил нижнюю губу.

– Но ведь ты из рода Макдоннелов, – робко подняв на нее глаза, возразил он. – Откуда же ты знала?

– Мало кто не слышал о нем, – ответила Линнет. – Наши кланы хоть и враждовали, а все знали друг о друге. Бродячие менестрели воспевали подвиги твоего отца и его предков.

– Ты слышала их песни о моем отце? – испуганно спросил Робби.

– Чаще, чем мне тогда хотелось, – усмехнулась Линнет. – О храбрости людей рода Маккензи ходят легенды, и не важно, какой расцветки плед, любой шотландец, патриот своей родины, будет с уважением относиться к доблести соплеменников, если даже они принадлежат к недружественному клану.

– А как ты думаешь, барды споют когда-нибудь обо мне?

– Уверена в этом. – Линнет взъерошила его шелковистые волосы, приподняла подбородок и увидела, как его лицо осветилось надеждой. – У твоих предков славное прошлое, Робби, и ты приумножишь их подвиги, когда станешь главой клана.

Казалось, он повзрослел на глазах, но что-то его тревожило.

– Я стыжусь своих слез, – произнес он. – Мужчины не плачут.

– Кто тебе это сказал? Надо иметь мужество, чтобы говорить о том, что тебя мучает.

Робби обнял ее.

– Я так счастлив, что ты здесь.

От этих слов на сердце у Линнет потеплело.

– Я тоже рада, что приехала сюда, – призналась она. – Поможешь мне засеять грядку семенами капусты? Будущий хозяин должен знать все хозяйственные работы в замке не хуже, чем владеть мечом и копьем. Ну так как?

Робби кивнул.

– А можно тебя попросить…

– О чем?

Робби бросил на нее робкий взгляд.

– Научить меня метать нож, как ты тогда метнула в дядю Кеннета?

– Конечно, научу, и не только этому, – рассмеялась Линнет, передавая малышу мешочек с семенами.

Она распахнула дверь, и все трое вышли из дома.

Лишь поздно вечером, после легкого ужина, состоявшего из сельди, хлеба и вина, Линнет вспомнила о приготовленном для англичанина травяном эликсире, который хранился в кошельке у нее на поясе. Конечно, потерянного глаза не вернешь, но отек и краснота, обезобразившие его некогда прекрасное лицо, заметно уменьшились. В благодарность он каждый день посылал ей букеты цветов и кувшины самого лучшего вина.

Но самую большую радость Линнет испытала, когда случайно увидела его во дворе склонившимся над водой и внимательно изучающим свое отражение. Не желая смущать его, она поторопилась скрыться в доме, успев заметить довольное выражение его лица.

Неожиданный металлический звук за спиной заставил ее обернуться, и она с удивлением увидела Фергуса. Старый дворецкий стоял перед ней в заржавленной кольчуге, которая болталась на нем и казалась еще более древней, чем ее нынешний владелец.

В одной его руке у него был меч, в другой – булава. Линнет сильно сомневалась в том, достанет ли у него сил использовать это грозное оружие, но свирепое выражение его лица говорило об обратном.

– Фергус! – воскликнула она. – Куда вы собрались со всем этим железом?

– Сейчас моя очередь обходить крепостную стену, – пропыхтел он, выпятив грудь. – Наш господин и англ… то есть сэр Мармадьюк отправились в поход, и мой долг – защитить вас и всех, кто остался в замке.