Кэрол Финч - В объятиях страсти

Сирена посмотрела на затянутое серой дымкой небо: ничего вокруг не было, что вселяло бы бодрость. На мгно­вение она пожалела, что не уехала с Трейгером, но тут же отбросила абсурдную мысль. Он отчаянно нуждался в день­гах, и неизвестно, как далеко мог зайти, чтобы их полу­чить. В сердечных делах красавец оставался неисправимым циником, а она была не глупа и понимала, что для Трейгера их встреча не больше чем минутное развлечение.

Сирена вошла в дом, ее внимание сразу привлекли при­глушенные голоса, доносившиеся из кабинета. Девушка нахмурилась, гадая, с кем может разговаривать отец.

Она помедлила на лестничной площадке, наблюдая за Оливией, которая, постучав в закрытую дверь, проскольз­нула внутрь. Что здесь происходит? Сирена отошла от домашних дел, с тех пор как занялась преподаванием, и теперь не имела ни малейшего представления о том, с кем беседует отец и почему мачехе позволено при этом присут­ствовать. Митчел редко приглашал жену на деловые встре­чи. Сирена подумала, что надо вечером поговорить с отцом и разузнать, что за удивительные вещи творятся в доме.

А пока она быстро переоделась и отправилась на вер­ховую прогулку. Сирена пустила коня в галоп через широ­кую луговину. И усмехнулась неистовому нраву жеребца, который неохотно перешел на шаг, когда она натянула по­водья. Девушка пригнулась и пришпорила коня, упиваясь бешеной скачкой и грохотом копыт о стремительно проно­сившуюся под ними землю.

Вот чего ей не хватало, чтобы избавиться от паутины грустных размышлений! Подставив лицо ветру, Сирена довольно вздохнула и выдернула шпильки из волос, кото­рые тут же взметнулись за ее спиной золотым облаком.

Солнце уже начало медленно клониться к подернутому дымкой горизонту, когда Сирена повернула жеребца к дому и вскоре увидела отца и Оливию, садившихся в карету. Девушка подъехала к ним и с тревогой заглянула в сосре­доточенное лицо отца.

– Папа, куда это вы собрались?

– У меня важная встреча в Нью-Йорке. Мы останем­ся там на ночь. Сирена, я… – Митчел нахмурился и умолк, покосившись на Оливию. – Мы поговорим об этом завт­ра вечером, – заверил он дочь.

Карета загромыхала прочь, а Сирена с озадаченным видом долго смотрела ей вслед. Что, к дьяволу, здесь тво­рится? Кажется, отец недоволен Оливией. Впрочем, едва ли такое возможно. Соскочив с коня, Сирена медленно побрела к дому, размышляя, чем бы заняться.

Сирену разбудил скрип двери. Она села в постели и прищурилась, глядя на сутулую фигуру отца. Горевший в холле светильник бросал неясные тени на его лицо.

– Я уже не ждала тебя сегодня. Думала, что вы ре­шили задержаться еще на одну ночь.

Митчел нахмурился и бросил нерешительный взгляд на дочь. Он пришел с намерением объяснить ей причину нео-жиданной поездки в Нью-Йорк, но опасался, что плохие новости отобьют у дочери всякий сон и Сирена проведет остаток ночи, вышагивая по комнате из угла в угол. Зная импульсивность девушки, Митчел плохо представлял себе, какой может быть ее реакция.

– Я хотел лишь сообщить тебе, что мы вернулись, – тихо сказал он.

– А о чем ты хотел поговорить со мной? – приподнявшись на локте, спросила Сирена.

– Это может подождать до завтра, – заверил он с усталым вздохом. – Путешествие было долгим и изнури­тельным, и я совершенно измучился. Увидимся утром.

Что-то явно назревало. Сирена уловила тревогу в голо­се отца, но, судя по всему, он еще не был готов поделиться с ней заботами, которые тяжелым грузом давили на него.

Где-то среди ночи пришло яркое сновидение, которое являлось ей слишком часто в последнее время. Днем Сире­не все же удавалось избавиться от мыслей о Трейгере, но стоило опуститься ночи, как перед ней возникали необыкновенные серые глаза, взгляд которых опалял душу и на­полнял тело томлением, которое ширилось и росло, пока не поглощало все ее думы. Его поцелуи навеки запечатлелись в памяти Сирены. Она почти физически ощущала прикос­новение его губ. Почему воспоминания о Трейгере вторга­ются в ее сны, не давая ни минуты покоя? Почему она не может забыть волшебство его искусных ласк, возносив­ших ее на чувственные высоты, заставляя трепетать и жаждать завершения?

Сирена пробудилась от грез и вздрогнула, увидев над собой неясную тень. Она испуганно подскочила, и тут же шершавая ладонь заглушила ее тревожный возглас.

– Ты перебудишь всех домочадцев, – раздался в темноте хриплый шепот. – Я отпущу тебя, если ты пообе­щаешь не издавать ни звука.

Дождавшись утвердительного кивка, Трейгер убрал руку.

– Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попал? Я думала…

Трейгер решительно пресек поток лихорадочных во­просов. Его обжигающий поцелуй заставил ее замолчать, лишний раз подтвердив, что их предыдущее свидание не было сном. Он снова был рядом и сжимал ее в объятиях, заставляя забыть о взаимных упреках и колкостях, бро­шенных при расставании.

Когда он наконец поднял голову, Сирена выпалила оче­редной вопрос:

– Трейгер, но каким образом…

– Проклятие, ты можешь помолчать? Я все объясню позже. А сейчас собери вещи. Ты едешь со мной.

Прежде чем Сирена успела возразить, Трейгер поднял ее на ноги, но она уже собралась с мыслями и воинственно вздернула подбородок, отказываясь двинуться с места.

– И не подумаю. По-моему, я ясно дала тебе понять, что не желаю иметь с тобой ничего общего. Все в про­шлом, и единственное, чего я хочу, так это забыть, что мы вообще встречались.

Трейгер раздраженно вздохнул, оглядел темную спаль­ню и осторожно двинулся к комоду.

– Поверь мне, я сам мечтаю о том же. Мне следовало бы оставить тебя здесь вариться в собственном соку, – пробормотал он. – Возьми саквояж, Рена. У нас нет вре­мени на споры.

– Времени? – Сирена с удивлением наблюдала за Трейгером, который рылся в ящиках, выхватывая тот или иной предмет и швыряя его в кучу на полу. – Ты можешь выражаться понятнее?

– Я объясню позже, – нетерпеливо бросил Трейгер. – Одевайся и прихвати несколько платьев, – распорядился он.

Сирена не двинулась с места. Тогда Трейгер подошел к ней и заглянул в прекрасное лицо, которое владело всеми его помыслами, несмотря на неимоверные усилия выбро­сить ее из головы. Что бы он ни делал, ему постоянно являлись эти прелестные черты в обрамлении золотистых локонов. Вопреки здравому смыслу он вернулся к Сирене и теперь пожинал плоды собственного безрассудства. Од­ного взгляда на девушку оказалось достаточно, чтобы раз­будить то, что он пытался похоронить долгими бессонными ночами.

– Если тебе дорога твоя очаровательная шейка, ты сделаешь все, что я говорю, не задавая вопросов.

Во взгляде капитана была непонятная убежденность, и, к собственному удивлению, Сирена доверилась ему. Она не могла понять, отчего вдруг именно ей что-то угрожает, но чувствовала, что Трейгер никогда бы не вернулся, если бы не настоящая опасность. Без лишних слов девушка схва­тила охапку платьев и сунула их в саквояж, который он держал. Затем достала из шкафа бриджи и рубашку и, забыв обо всем, натянула их прямо на глазах у Трейгера, не сводившего с нее взгляда. Сирена проигнорировала вспых­нувший в крови жар и постаралась сосредоточиться на том, о чем говорил Трейгер, подойдя вдруг к панели, за которой находилась потайная лестница. Крепко взяв за руку Си­рену, которая застыла с разинутым от изумления ртом, он потащил ее вниз, уверенно ступая по ненадежным ступенькам.