Карен Рэнни - Обещание любви

– Он не первый отец, который стремится выдать дочерей замуж с выгодой для себя, Джудит, – осторожно заметил Алисдер. – А что бы ты сама сделала, если бы он не нашел тебе мужа?

– Осталась бы свободной, Маклеод. Делала бы что хочу, когда хочу и как хочу. – Она не хотела, чтобы эти слова отдавали горечью, впрочем, Алисдер понял ее.

– Свобода. Разве она есть у кого-нибудь из нас? – Он огляделся вокруг, вбирая взглядом бескрайние просторы, сбегающие к морю. – Я ведь не свободен. – У меня обязательства и обязанности, которые не заканчиваются даже тогда, когда я ложусь спать.

– Ты – мужчина, тебе этого не понять. – Она посмотрела на него взглядом, который он заметил впервые и который совершенно очаровал его.

«Интересно, знает ли она, что в ее глазах порой сверкают молнии?» – подумал он и вслух добавил:

– Я – мужчина с головой. – В его усмешке таился вызов. – Объясни мне, Джудит. Думаю, я пойму, если ты доходчиво разъяснишь, что имеешь в виду, а не будешь брезгливо морщить свой симпатичный носик.

Она на секунду задумалась, подбирая нужные слова.

– Мужчины способны прожить жизнь… подобно острову, Маклеод. Они ни от кого не зависят. Мужчина – либо дворянин, либо военный, либо торговец. Он сам решает, где и как ему жить: в Йоркшире или в Кенте, хочет – женится, хочет – нет. Хочет – имеет одного ребенка, а хочет – десяток или вообще не заводит ни одного. А для женщины все это невозможно. Весь наш выбор в том, что можно стать женой, проституткой или остаться старой девой. Во всех случаях мы зависим от прихоти мужчин: не можем отказать мужу в его желаниях, предотвратить рождение очередного ребенка, седьмого или семнадцатого. Мужчины – острова. А женщины – птицы в клетке. Свобода? У некоторых ее все же больше, чем у других, Маклеод.

Он впервые слышал, чтобы она произнесла так много слов сразу. Он возражал очень осторожно, опасаясь, чтобы она опять не спряталась в свою раковину, в которой устроилась с тех пор, как попала в Тайнан. Незнакомая, такая словоохотливая Джудит доставила ему огромное удовольствие.

– Однако ты сама сказала: мужчина ни от кого не зависит. Если он добивается успеха, то исключительно благодаря своему труду. Если терпит неудачу – вина тоже на нем. Женщина избавлена от этой ноши. О ней заботятся. По-моему, сделка справедливая.

– Интересно, сколько женщин обменяли бы своих мужей на свободу и сами бы заботились о себе? – спросила Джудит, и Алисдер неожиданно понял, что для нее это далеко не риторический и не праздный вопрос.

– Да, полагаю, ты в какой-то мере права. – Алисдер вспомнил ее изуродованную спину и постоянно темные от тревоги глаза. – И все же ты не обменяла своего мужа на свободу, Джудит. Достаточно было одного твоего слова, и полковник Харрисон взял бы тебя под защиту полка, я в этом не сомневаюсь. Почему ты промолчала? – Алисдер пытливо смотрел ей в глаза: лгать или утаивать что-либо было невозможно.

Но как объяснить Алисдеру, что для нее он представляет меньшую опасность, нежели Беннет?

– Наверное, я не способна заботиться о себе.

Ответ был далеко не полный, но Алисдер не стал настаивать. «Ключиком к душе Джудит является умение ждать», – подумал Алисдер. Он узнавал о ее прошлом маленькими обрывками, да и те приходилось вытаскивать из нее едва ли не силой.

– А твой деверь? Разве он не в состоянии позаботиться о тебе?

Вопрос, вполне естественный и заданный ровным голосом, испугал Джудит: не прочитал ли муж ее невысказанные мысли?

– Он мне не нравится.

Лучше всего недоговаривать. Если приукрасить действительность, рано или поздно попадешься на лжи. Она не расскажет ему ни о Беннете, ни о своей жизни. Пусть эти тайны останутся в ней. Иначе она обречет себя на чистилище при жизни на земле. Хватит и того, что ей уже уготована дорога в ад.

Алисдер внимательно наблюдал за ней. Глаза Джудит стали пустыми. Точно такой же вид был у нее, когда она ожидала, что он ее накажет. Здесь есть какая-то тайна… Алисдер не собирался отступать. Благодаря англичанам теперь у него много времени, чтобы разгадать загадку Джудит.

Алисдер отступил в сторону, пропуская жену через входную бронзовую дверь. Они молча прошли на кухню, где он поставил корзину с яйцами на большой дубовый стол. Алисдер улыбнулся бабушке и обернулся к жене. Без видимых усилий он подхватил ее, одной рукой поддерживая под коленками, а другой – вокруг плеч, и стал медленно подниматься по лестнице в свою комнату. Джудит подумала, что точно так же он переносит овец – осторожно, но с упрямой настойчивостью.

– Сейчас же день, Маклеод. – Она напомнила ему об этом совершенно равнодушно. Разве она не ожидала этого мгновения с тех пор, как он спас ее от Беннета? Вот цена, которую ей придется заплатить за то, чтобы их брак не распался.

– И то правда, – отозвался Алисдер, словно только сейчас заметил, что солнце стоит высоко в небе.

– У меня полно дел.

– Разумеется. И главное из них – слушаться мужа. – Губы его дрогнули.

– Что я должна выполнить? – Голос ее прозвучал тихо и сосредоточенно.

Алисдер отлично видел страх, написанный на ее лице, – глаза Джудит сразу расширились и потемнели, как море. Она судорожно сжала пальцами рубашку на его груди.

– Сейчас? Для начала перестань сопротивляться.

Она повернула голову в сторону, оторвав щеку от его теплой груди, и уставилась в потолок.

Яркий солнечный свет заливал комнату через высокие стрельчатые окна, и именно к окнам поспешила Джудит, как только Алисдер опустил ее на ноги. Полной грудью она вдохнула пряный морской запах, который приносил с собой ветер с моря.

– Неужели тебе никогда не бывает холодно зимой, Маклеод? – спросила она, испытывая неловкость от затянувшегося молчания. Она старалась отложить то неизбежное, что должно было произойти между ними. В последнее время в ее отношении к Алисдеру Маклеоду произошел очевидный сдвиг, появились какая-то теплота, уважение, которого она не испытывала еще ни к одному мужчине. Это чувство было ценно для Джудит, и она стремилась сохранить его как можно дольше, уберечь хоть на какое-то время, прежде чем оно будет безвозвратно разрушено.

– Зимой я никогда не ночую здесь, – спокойно отозвался Алисдер.

Она посмотрела на него, едва заметно нахмурившись. А он готов отдать половину своих овец за одну ее улыбку, за то, чтобы она вот так стояла у окна, а солнце играло в ее волосах!

Комната была хозяйской, а до гибели отца и брата Алисдер являлся младшим сыном. Джудит пожалела, что задала вопрос.

– Зимой я ночую в комнате Айана, Джудит, по крайней мере ночевал там, пока у меня не появилась мягкая, теплая жена, с которой уже не будет так холодно.