Джо Гудмэн - Мое безрассудное сердце

Грант положил ей руку на плечо. Ладонь его ощутила гладкий и прохладный шелк платья. Наверное, и кожа у нее такая же, подумал он. Он наклонил голову и прикоснулся губами к шее. Да, он прав. Прохладная и гладкая.

Джонна закрыла глаза. Руки его тяжело лежали у нее на плечах. Он не повернул ее к себе, но тяжесть этих рук удерживала ее на месте. Он горячо дышал, губы его были слегка влажные. Она почувствовала, как он впился в ее кожу. Зная, что после этого на шее останется пятно вроде ожога, она ощутила тошноту. Она не хотела, чтобы он к ней прикасался.

— Грант, — начала она, — я не хочу…

Но он уже стиснул ее в своих объятиях. Позднее она подумала: наверное, ее возражение подействовало на него возбуждающе. Но в тот момент, когда все это происходило, она вообще не была способна думать. Его губы жестко закрыли ей рот, словно она была его собственностью, и Джонна отпрянула, представив себе отпечаток его губ на своих. Она толкнула его в плечо, но ее сил явно было недостаточно, чтобы удар хоть как-то подействовал на его могучее тело. Спиной Джонна почувствовала край стола.

И Джонна укусила его за губу.

Грант резко вскинул голову. Во рту он ощутил вкус крови. Отпустив Джонну, он вынул носовой платок и поднес ко рту.

— Это зачем? — спросил он. Взгляд его темных глаз был холоден и ясен.

Джонна скользнула в сторону, подальше от него. Хотя его голос был приглушен платком, звучал он крайне сердито.

— Я принесу вам бренди, — спокойно ответила она.

— Не нужно бренди! Объясните, чем я заслужил это?

Джонна слегка вздернула подбородок и твердо посмотрела на Гранта.

— Я не хотела, чтобы вы меня целовали, — сказала она. — И мне вообще не хочется, чтобы вы ко мне прикасались. — И прежде чем он успел что-либо возразить, быстро добавила:

— Прошу вас, садитесь. Вы спросили меня, что случилось. Наверное, я могу вам ответить.

Грант не шевельнулся, только отнял от губ носовой платок и сунул его в карман.

— Я думаю, вам лучше это сделать.

Джонна поняла, что он не собирается облегчить ей задачу. И могла упрекнуть его за это.

— Я вас не люблю, — сказала она. — Мне очень жаль, но я никогда вас не любила и никогда не вводила в заблуждение на этот счет. Вы знаете, что я восхищаюсь вами, уважаю вас и ценю ваши советы. Ваша дружба всегда будет мне очень дорога. — Она на мгновение устремила взгляд в пол, пытаясь взять себя в руки. Когда она снова посмотрела ему в глаза, голос у нее был удивительно ровный:

— Для замужества этого недостаточно.

— Джонна. — Его голос звучал как-то снисходительно, словно он решил, что она сама себя не понимает. — Что произошло в мое отсутствие? Когда я уезжал, все было иначе.

— Ничего не произошло. — Это было не совсем так, но не объясняться же с Грантом по поводу Декера Торна. Она ведь и сама еще не совсем понимает, что произошло. — Перед вашим отъездом было то же самое. Яснее выразиться я не могу. Мы не помолвлены. Вы мне не жених. Мы никогда не вступим в брак. — Джонна заметила, что его лицо побледнело. Больше он ничем себя не выдал. — Прошу вас, Грант, простите меня. Вы знаете, мне хотелось, чтобы все было по-другому. Мне хотелось, чтобы я была другой.

Он шагнул к ней и остановился, увидев, что она тут же отпрянула.

— Вы боитесь меня, Джонна? — спросил он. — Разве я дал для этого какой-либо повод?

— Нет, — сказала она. — Это ответ на оба ваших вопроса.

Он поднял бровь и окинул ее откровенно скептическим взглядом. Чтобы доказать свою правоту, он сделал к ней еще один шаг. Она не двинулась с места, и он заметил, каких усилий ей это стоило.

— Это не то, что вы думаете, — сказала она. — Я больше не хочу, чтобы вы меня целовали. Вы считаете, что этим способом сможете изменить мое мнение?

— А разве нет?

— Нет.

Грант смотрел на нее изучающим взглядом. Каждая линия ее гибкого тела выражала упорство, а губы были вызывающе сжаты.

— Хотел бы я знать, кого вы хотите убедить, — сказал он и, не дав ей ответить, добавил:

— Вот теперь я, пожалуй, налью себе бренди.

Джонна направилась к буфету только после того, как Грант уселся. Она налила бренди, подала ему, затем налила чаю себе и села в кресло, стоящее наискось от дивана, чтобы Грант не смог к ней подсесть.

— Мне бы хотелось, чтобы мы остались друзьями, — проговорила она наконец.

— И деловыми союзниками.

— Конечно.

— Но не партнерами.

Джонна не поняла, идет ли речь о супружестве или о бизнесе. Она решила, что это не имеет значения. Ответ ее относился и к тому, и к другому.

— Нет, — сказали она. — Не партнерами.

Грант задумчиво смотрел на нее поверх стакана.

— Понятно.

Но Джонна не думала, что он совершенно убежден. Она размышляла, что еще можно добавить, когда дверь гостиной вдруг отворилась. На пороге стояла миссис Девис, а рядом — юная чернокожая девушка. Девушка стояла на расстоянии от экономки, но вся ее поза говорила о том, что ей очень хочется прильнуть к старой женщине.

— Она пришла забрать поднос, — сказала миссис Девис. — Она обучается своим обязанностям.

Грант обернулся через плечо на дверь, а потом на Джонну. Сейчас вид у него был спокойный, а улыбка — почти насмешливой.

— Опять новенькая, Джонна? Пора бы вам уже найти хорошую помощницу и остановиться. Или миссис Девис — людоедка?

Экономка вспыхнула.

— Да ну вас, мистер Шеридан. — Она легонько подтолкнула девушку вперед. — Я знаю, вы не будете возражать, если мы попрактикуемся при вас. Она боится, бедняжка. И не может сказать ни слова.

Грант смотрел на девушку с гораздо большим интересом, чем Джонна.

— Она глухая? — спросил он.

— Нет, — ответила миссис Девис. — Она все слышит, но как бы не понимает. И никто не может добиться от нее ни единого слова. Наверное, она немая.

— Как ее зовут? — спросил Грант у Джонны. Она посмотрела на миссис Девис в поисках ответа.

— Рейчел, — ответила экономка.

Девушка узнала свое имя и повернулась к экономке. Она выжидающе посмотрела на миссис Девис большими тревожными глазами. Экономка показала рукой, что она должна заняться своим делом и унести поднос. Девушка быстро собрала сервиз, ощущая на себе испытующие взгляды экономки, хозяйки и гостя. Руки у нее дрожали, серебро и фарфор дребезжали и звенели. Чем больше она пыталась успокоиться, тем более неловкими становились ее движения.

Грант поставил на стол бренди и пришел к ней на помощь. — Ну-ка, — спокойно сказал он, — дай я тебе помогу.

Маленькое темное личико повернулось к нему. Сначала оно выражало беспокойство, потом благодарность, но оба эти выражения были омрачены страхом.

Грант передал поднос миссис Девис.

— Думаю, что ей нужно еще потренироваться. Вы видите, она старается.