Мюриэл Митчелл - Детство Скарлетт

Он приложил холодный ствол к своему горячему лбу, блаженно улыбнулся, потом прокрутил револьвер вокруг указательного пальца и опустил в кожаную кобуру.

Подойдя к окну, Ретт распахнул его и глянул в темное ночное небо.

Тускло светили звезды, плыли прозрачные белесые облака, а луна казалась начищенным медным тазом.

«Господи, как она сияет, — подумал Ретт Батлер, — вот бы взять и выстрелить в нее».

Но он прекрасно понимал, что никакая пуля не в силах долететь до этого сияющего диска и причинить ему хоть малейшее беспокойство.

«Да, какие-то странные мысли приходят мне в голову», — Ретт Батлер накинул пончо на плечи, встал на подоконник и тихонько опустился на руках во внутренний дворик.

Потом выбрался из двора, нашел свою лошадь, привязанную к коновязи, и та сразу же заржала, застригла ушами, узнав хозяина.

Ретт Батлер нежно похлопал ее по шее, погладил гриву.

— Спокойно, спокойно, родная. Сейчас мы с тобой поскачем. Только веди себя тихо.

Он стремительно вскочил в седло, натянул поводья и лошадь, покорная каждому движению рук хозяина, помчалась по темным безлюдным улочкам Сан-Мигеля, туда, куда направляла ее рука Ретта Батлера.

Хозяин лошади прекрасно знал, куда им надо попасть. Он спешил на окраину городка, но ехал безлюдными местами к маленькому белому домику. К тому домику, у которого он проезжал, когда впервые появился в Сан-Мигеле.

Единственный, кто услышал, как проскакала лошадь Ретта Батлера — был маленький Хесус, сын Морисоль. Он подбежал к двери и посмотрел на белый дом, который находился на другой стороне в конце улицы.

Дом, где была его мать, которую он не мог видеть.

— Папа, папа, — воскликнул мальчик, — обращаясь к Хулио, — а почему я не могу увидеть мою маму? Почему, ответь.

— Не можешь и все. Нельзя.

Но мальчик стоял у распахнутой двери и смотрел на улицу, залитую лунным светом.

— А почему тот человек может видеть маму, а я не могу.

Хулио подошел к сыну, поднял его на руки.

— Тот человек? Не знаю, — Хулио пожал плечами. — Пойдем в дом, на улице холодно, ты можешь заболеть, а это совсем ни к чему. Да ты еще и не ужинал. Садись за стол. Еда остывает.

Мальчик покорно согласился и, взобравшись на высокий стул, уселся к столу и начал есть.

А Ретт Батлер стоя на другой стороне улицы, всматривался в щель, пытаясь разобрать, что происходит в гостиной дома, где Рамон Рохас спрятал Морисоль.

Он видел мужчин, сидящих за столом, те играли в кости. Радостно вскрикивали, когда кости выпадали, огорченно кривились и грязно ругались, когда игра не шла.

Ребенок вновь соскочил с высокого стула.

— Отец, я хочу к маме.

— Нет, Хесус, вернись на место. Нам нельзя даже показывать, что мы здесь. Никто не должен знать, что мы прячемся в этом доме. Абсолютно никто.

Ретт Батлер вытащил из нагрудного кармана сигару, привычным движением вставил ее в рот, сдвинул из одного угла рта в другой.

Потом зажег спичку, поднес яркий язычок пламени к сигаре, раскурил, жадно затянулся и взглянул в ночное небо.

Над ним была россыпь тускло поблескивающих, недосягаемых звезд. А в самой середине неба висел тяжелый диск луны.

«Господи, он действительно похож на медный начищенный таз, — вновь подумал Ретт Батлер, — И как жаль, что нельзя вот сейчас выхватить револьвер и выстрелить в этот медный таз и сбить его с неба. Мне ведь так надо, чтобы все вокруг погрузилось в темноту. И чтобы эта чертова луна не заливала весь Сан-Мигель своим призрачным светом».

Он жадно затягивался горьковатым дымом, выдыхал его, смотрел на то, как дым растворяется в прохладном вечернем воздухе.

Наконец, он решился.

Его правая рука опустилась на рукоятку револьвера, а большой палец медленно взвел курок. Механизм едва слышно щелкнул.

Ударом ноги Ретт Батлер распахнул дверь и переступил через порог ярко освещенной комнаты.

— Привет! — произнес он.

Все мужчины вздрогнули и замерли, а их в комнате было пятеро. Один, который стоял ближе всех к Ретту Батлеру, резко повернувшись на месте, потянулся к своему револьверу.

Но Ретт Батлер успел нажать на курок раньше, и мужчина, судорожно взмахнув руками, перекрутился на одной ноге и рухнул на пол.

Остальные вскочили со своих мест и потянулись к оружию.

Но Ретт Батлер стрелял без промаха. И все четверо остались на своих местах. Пороховой дым заполнил небольшую гостиную.

Один из мужчин, лежащий у самой стены, вздрогнул и попытался приподняться. Но Ретт нажал на курок и мужчина замер, растянувшись на полу.

В доме Рохасов, услышав шесть выстрелов, выскочили на балкон.

— Где это стреляют? — спросил дон Мигель, обращаясь к одному из своих подручных.

— По-моему, в той стороне, — сказал небритый мужчина и указал в ту сторону, где располагался маленький белый дом.

— Черт! Надо сказать Рамону.

— Но ведь Рамона нет, — ответил Эстебан, выскакивая на балкон. — Он поехал с экипажем.

— О, дьявол! — воскликнул дон Мигель и, перегнувшись через перила, закричал. — А ну, быстро седлайте лошадей. Едем к маленькому дому. Скорее!

Эстебан Рохас уже поправлял пояс с револьвером, сбегая вниз по ступенькам.

Все мужчины в доме уже вскочили в седла и кавалькада помчалась в направлении к маленькому дому на окраине Сан-Мигеля.

А Ретт Батлер расхаживал по комнате, смотрел на застреленных им людей и не чувствовал ни малейшего угрызения совести. Казалось, что души всех убитых отправились в иной мир.

Взгляд Ретта упал на мачете, воткнутое в деревянную лавку. Он вытащил его, взвесил в руке и перевернул стол.

«Надо сделать в этом маленьком доме беспорядок. Пусть Рамон Рохас, когда появится здесь, подумает, что мужчины перестреляли друг друга, не поделив деньги при игре в кости».

Ретт сбросил на пол посуду, разбросал одежду. Он так был поглощен этим занятием, что не заметил, как один из мужчин шевельнулся и, тяжело приподнявшись, потянулся к револьверу, который лежал в нескольких дюймах от его руки.

А Ретт Батлер сбрасывал с полок посуду, перерубал вязанки перца и лука, сбрасывал бутылки, переворачивал мебель.

Дверь с соседнюю комнату распахнулась и на пороге появилась Морисоль, она была в белой ночной рубашке, на плечах — черная вязаная шаль. Она с изумлением смотрела на Ретта Батлера. На ее лице было недоумение.

И вдруг Морисоль увидела, что мужчина в черном плаще и белом сомбреро медленно встал, с трудом поднял револьвер и нацелился в спину Ретту Батлеру.