Джудит Макнот - Укрощение любовью, или Уитни

Ознакомительный фрагмент

Уитни побледнела, и леди Юбенк окинула ее разъяренным взглядом:

– Ну а теперь, когда явится мистер Уэстленд, можете либо смотреть на него, как сейчас на меня – и в таком случае он, вероятно, предложит послать за доктором, – либо улыбнитесь ему, с тем чтобы он пригласил вас подышать свежим воздухом на балконе.

– Но я вовсе не желаю идти с ним на балкон, – в отчаянии прошипела Уитни.

– Захотите, – предсказала ее милость, – когда обернетесь и увидите, как очаровательно выглядит Элизабет Эштон, идущая именно в том направлении под руку с Севарином.

Уитни обернулась и поняла, что леди Юбенк права. Пол и Элизабет действительно шли к дверям балкона. Обескураженная девушка хотя и согласилась, что в словах вдовы есть смысл, но все же не решалась опуститься до столь низкого коварства и следовать ее недостойным планам. Впрочем, вряд ли эти колебания имели хотя бы какое-то значение, поскольку леди Юбенк не дала ей иного выбора и уже объявила слегка улыбавшемуся Клейтону:

– Мисс Стоун пожаловалась мне, что здесь ужасно жарко и что она была бы очень рада немного постоять на балконе.

Клейтон Уэстленд мельком взглянул в сторону балкона, и Уитни заметила, как его лениво улыбающееся лицо в мгновение ока превратилось в маску иронического удивления.

– О, в этом я совершенно уверен, -.саркастически бросил он и, не слишком галантно взяв ее за локоть, осведомился: – Ну что же, пойдемте, мисс Стоун?

Уитни позволила ему провести себя через толпы болтающих, смеющихся, танцующих гостей и мимо столов, накрытых для ужина а-ля фуршет.

Девушка была так погружена в мысли о Поле, что не заметила, как Клейтон подвел ее к высоким стеклянным дверям, находившимся под прямым углом к тем, через которые прошли Пол и Элизабет. Уитни слишком поздно поняла, что таким образом они окажутся совершенно одни и, следовательно, Пол их не увидит.

– Куда мы идем? – поспешно спросила она, пытаясь отступить.

– Как видите, мы уже почти на балконе, – холодно сообщил спутник и, еще сильнее стиснув ее локоть, свободной рукой повернул ручку двери, вывел Уитни наружу и закрыл стеклянные створки. Потом, не говоря ни слова, отпустил девушку, подошел к каменной балюстраде и, опершись на нее бедром, начал молча рассматривать свою даму.

Уитни стояла, боясь шевельнуться, сгорая от стыда, потому что план леди Юбенк провалился, потому что позволила себе участвовать в нем, и все-таки исполненная решимости довести его до конца, если возможно.

– Наверное, нам стоило бы перейти на другую сторону? – предложила она.

– Наверное, но мы этого не сделаем, – отрезал Клейтон.

Он уже успел сообразить, что его используют в качестве подсадной утки, и с каждой секундой все больше раздражался и терял терпение. Уитни выглядела юной стройной богиней – соблазнительницей, сверкающей серебром в лунном свете каждый раз, когда ветерок развевал складки ее наряда. И она принадлежит ему, черт возьми! Он даже заплатил за туалет, который сейчас на ней!

Наконец его осенила идея. Перегнувшись через перила, он заглянул за угол, удостоверился, что Севарин и Элизабет Аштон по-прежнему стоят у балюстрады, и вновь обернулся к прекрасной спутнице, нервно теребившей темно-синий шифон платья.

– Ну, мисс Стоун, – осведомился он, повысив голос так, чтобы его услышали на другом конце.балкона.

Уитни даже вздрогнула от неожиданности.

– Что именно вам угодно? – пробормотала она, шагнув вперед в надежде заглянуть за угол и подсмотреть, что делают Пол и Элизабет. Но попытка не удалась, поскольку Клейтон выпрямился и быстро встал перед ней, загородив дорогу. – Что именно? – повторила Уитни, машинально отступив, чтобы как можно больше увеличить расстояние между ними. И прежде чем девушка поняла, что происходит, се уже прижали спиной к темной стене дома.

– Ну, теперь, когда я привел вас сюда, – спокойно начал Клейтон, – чего вы потребуете от меня? Что я должен сделать дальше?

– Дальше? – осторожно поинтересовалась Уитни.

– Вот именно, дальше. Я хочу удостовериться, что правильно понимаю свою роль в той занимательной игре, которую мы ведем. Вероятно, мне следует поцеловать нас, чтобы заставить Севарина ревновать, не так ли?

– Да я не позволила бы вам прикоснуться ко мне, даже если бы тонула! – парировала Уитни, слишком разгневанная, чтобы почувствовать себя униженной.

Однако Уэстленд, пропустив гневную реплику мимо ушей, задумчиво произнес:

– Не возражаю против того, чтобы сыграть свою роль, но сомнительно, чтобы она пришлась мне по душе. Итак, мне придется целовать совсем еще зеленую дилетантку или вы достаточно поднаторели в этом искусстве за все эти годы? Сколько раз вы целовались в жизни?

– Могу побиться об заклад, вы живете в постоянном страхе быть принятым за джентльмена, – фыркнула она, чтобы скрыть нарастающую тревогу.

Стальные пальцы сомкнулись на ее плечах, и он начал притягивать ее к себе. Поняв, что ей с ним не справиться, она разъяренно уставилась в смеющиеся глаза.

– Уберите от меня руки!

– Может, число мгновений, когда вас целовали, не поддается счету? Или они для вас имели так мало значения, что просто успели улетучиться из памяти?

Уитни почувствовала, что сейчас взорвется:

– Меня целовали достаточно часто, чтобы больше не требовалось уроков от вам подобных!

Тихо хмыкнув, он обнял застывшую от напряжения девушку.

– Неужели вас целовали так часто, малышка? Уитни уставилась на мускулистую грудь, отказываясь поднять глаза. Кричать не имело смысла: ее репутация будет навеки погублена, если кто-то увидит ее в столь компрометирующей ситуации. Она не могла, просто не могла поверить, что такое действительно происходит с ней. Разрываясь между желанием залиться слезами и ударить его, Уитни объяснила как можно спокойнее:

– Если вы оставили старания унизить и запугать меня, пожалуйста, отпустите.

– Не отпущу, пока не обнаружу, насколько велик ваш опыт! – прошептал он.

Уитни вскинула голову, намереваясь разразиться назидательной тирадой, но он прижался к ее губам, заглушая слова. Девушка застыла, потрясенная неведомыми ощущениями, но заставила себя стоять, не шевелясь, и выносить прикосновение его рта. Хотя у нее действительно почти не было опыта в поцелуях, она давно и ловко научилась их избегать и твердо знала, что ни сопротивлением, ни страстным ответом на поцелуй женщина не может низвести чересчур пылкого мужчину до состояния полного раскаяния и искреннего смирения.

Однако, когда Клейтон наконец отстранился, он новее не выглядел ни раскаявшимся, ни смиренным. Вместо этого он рассматривал ее с приводящей в бешенство ухмылкой: