Виктория Холт - Здесь покоится наш верховный повелитель

Девочка сделала реверанс и ушла, но прежде чем выйти, она бросила через плечо быстрый взгляд на короля Англии.

– Нет, Чарлз, – укоризненно сказала Минетта, – она слишком молода.

– Это легко исправимый недостаток, – ответил Карл. – Время проходит быстро, и вот уже молодые… становятся не такими молодыми.

– Я не могу ее оставить.

Карл был несколько разочарован. Он редко домогался женщин; в этом не было необходимости. Луиза казалась прелестным ребенком, но он не сомневался, что здесь, в Дувре, есть и другие очаровательные дети, его собственные подданные. Единственный раз, когда он ухаживал, – это период его страстной увлеченности Франсис Стюарт.

– Я буду сожалеть о том, что она уехала, – сказал Карл. – Если бы она осталась, она могла бы мне быть хоть небольшим утешением в разлуке с тобой.

– Может быть, дорогой брат, я вскоре снова приеду в Англию, и я буду молить судьбу, чтобы тогда мне не пришлось так быстро уезжать.

– Бедная моя Минетта, тебе трудно живется?

Она, улыбаясь, повернулась к нему.

– Сейчас моя жизнь складывается хорошо, – сказала она. После этого она обняла его и немного всплакнула.

– Когда я вернусь во Францию, – попросила она, – пиши мне чаще, Чарлз.

– Конечно, я буду писать. Это единственное утешение, которое нам остается.

– Рассказывай мне обо всем, что происходит у вас при дворе, а я буду писать обо всем, что случится в Версале. Людовик ревниво относится к моей любви к тебе.

– А я – к твоей любви к нему.

– Это разные вещи, Чарлз.

– Да, я всего лишь брат, а он…

Она печально улыбнулась.

– Часто лишь твои письма, напоминавшие о нашей близости, давали мне почувствовать, что я живу не напрасно.

Он нежно улыбнулся ей, он все понимал. Она любила его, но еще больше она любила короля Франции; ей пришлось выбирать между ними, когда она приехала с этой миссией доверенного лица короля Франции. Все же из-за этого он не стал любить ее меньше.

Карл увидел молодую фрейлину сестры перед их отъездом во Францию.

Он неожиданно встретился с ней в передней, перед тем как войти в апартаменты Генриетты. Его занимало, не постаралась ли она сделать так, чтобы они встретились.

Она красиво присела в реверансе, а затем, будто неуверенная в том, что поступила согласно английскому обычаю, стала перед ним на колени.

– Нет, – запротестовал он, – так выражать почтение не обязательно. Пусть красота ни перед кем не становится на колени – даже перед величием.

Она поднялась и встала, зардевшаяся, перед ним.

– Ты – очаровательное дитя, – сказал он. – Я просил сестру оставить тебя здесь, чтобы мы могли стать добрыми друзьями, но она отказывается сделать это.

– Сир, – ответила девушка, – вы видите, я не очень хорошо владею английским языком.

– Тебе следует овладеть им, дитя мое, а лучший способ выучить язык какой-нибудь страны – поселиться в ней. Когда-то я провел много лет в вашей стране, и мне пришлось говорить на языке вашего народа. – Он начал говорить по-французски, а молодая девушка напряженно слушала его.

– Хотела бы ты приехать и остаться в Англии на какое-то время?

– О, да, Ваше Величество.

– Пожить, скажем, при дворе, где я мог бы показать тебе, как живут в Англии?

Она засмеялась – совсем по-детски.

– Это доставило бы мне величайшее удовольствие!

– Увы, сестра говорит, что она несет за тебя ответственность перед твоими родителями и обязана привезти тебя обратно. – Он положил ей руки на плечи и притянул ее к себе. – И это, – сказал он, – приводит меня в отчаяние.

– Благодарю, Ваше Величество.

– Не благодари меня. Благодари добрых фей, которые подарили тебе эти прекрасные вьющиеся волосы. – Он ласково погладил ее волосы. – Эту нежную кожу… – Он дотронулся до ее щек, до шеи.

Она ждала, затаив дыхание. Вдруг он изящно наклонился и поцеловал ее в губы. В комнате позади них послышался какой-то шорох.

Он проговорил:

– Может быть, мы еще встретимся.

– Не знаю, Ваше Величество.

– Скажи мне, как тебя зовут, прежде чем мы расстанемся.

– Луиза.

– Луиза… Очаровательное имя. Кто твои родители?

– Я – Луиза Рене де Пенанкуэт де Керуаль.

– Итак, прощай, милая мадемуазель де Керуаль; я буду молиться, чтобы мы поскорее встретились снова.

4

Когда Луиза де Керуаль приехала в Англию с сестрой Карла, герцогиней Генриеттой Орлеанской, ей было уже двадцать лет. Но она выглядела много моложе – этому способствовало не только ее круглое детское личико, но и манеры. Ее внешний вид и стиль поведения не отражали подлинного характера Луизы, расчетливой и практичной.

Будучи дочерью Гийома де Пенанкуэта, господина де Керуаля, благородного дворянина, она не могла надеяться на блестящее замужество, так как семья ее обеднела и не могла дать ей соответствующее приданое. Луиза, никогда ни на миг не забывая о своем происхождении, не уставала напоминать тем, кто мог бы забыть о нем, что она по матери состоит в родстве со знаменитыми де Рец. Положение ее было воистину незавидным – так горда, но так бедна! Луиза была старше своей сестры Генриетты на несколько лет, поэтому проблема замужества уже требовала решения. У нее был один брат, Себастьян, служивший в королевских войсках за границей.

Мужчины могут отличиться по службе у своих королей, размышляла Луиза; для женщин открыт лишь один путь – замужество.

Она оставалась в монастыре, где получила образование, так долго, что уже начала думать, что ей никогда оттуда не выйти. Она видела себя в своем воображении постаревшей, перешагнувшей брачный возраст, даже – принимающей монашество. Ибо что еще, кроме пострига, остается благородным женщинам, не имеющим возможности выйти замуж за равных им по общественному положению мужчин?

И вдруг ей велено было вернуться в дом родителей в Бретани.

Ей никогда не забыть тот день, когда она вернулась в большую усадьбу, где жила вся ее семья, так как никто из них не мог себе позволить поехать к королевскому двору. Ей не терпится узнать, не отличился ли Себастьян, не наградил ли его король, а в связи с этим не изменилось ли и положение родителей. А может быть, случилось чудо, и богатый и родовитый человек, желая жениться, попросил руки их старшей дочери?..

Все было не то, что она думала, но то, что было, все-таки касалось ее непосредственно.

Родители встретили ее торжественно. Отец ее никогда не забывал, что он – господин де Керуаль, и этикет в их доме соблюдался так же строго, как в Версале. Она сделала реверансы им обоим и удостоилась объятий каждого из них. Отец взмахом руки отпустил слуг и, повернувшись к ней и улыбаясь, сказал: