Диана Уайтсайд - Речной дьявол

Сопротивляться наслаждению у него не было ни силы, ни желания, и Розалинду тоже подхватила волна восторга, вознося на вершину экстаза.

Глава 8

Хэл повернулся на бок, увлекая Розалинду за собой, и она прильнула к нему непринужденно, все еще подрагивая от эха страсти: такая гордая, сдержанная леди во всем, кроме постели.

При этой мысли Хэл обнял ее еще крепче. То удивление, которое она выразила, поддаваясь стремительной, глубокой чувственности, многое сказало ему о ее неопытности. Резерфорд, возможно, и лишил ее девственности, но не затронул певчих струн; однако это не объясняло до конца ее реакции на него. Хэл никогда не стремился соблазнять девственниц, даже если они не требовали от него вступления в брак; зато его всегда привлекали опытные партнерши и приятные, но кратковременные связи. Он тщательно отбирал любовниц по внешности, речи и чувственности, обольщал и проводил день или два в смерче сладострастия, а потом расставался с ними и никогда не испытывал желания повторить опыт.

А вот Розалиндой он никак не мог насладиться. Через десять дней они доберутся до Омахи, через шесть недель – до Форт-Бентона, и уж к этому-то времени она наверняка ему наскучит. Наверняка.

А пока он должен уберечь ее от этого подонка Леннокса. От нее требуется лишь одно – вести себя как ученик штурмана, обедать за одним столом с офицерами, тогда как он будет есть с Виолой и Донованом.

Хэл поцеловал Розалинду в шею и, ласково шлепнув по бедру, встал.

– Какого дьявола? – Она села, недовольно сверкнув глазами.

Не отвечая, Хэл вышел и вскоре вернулся с влажным полотенцем. Слава Богу, Эзра умел держать язык за зубами, а горничная была его сестрой.

– Расслабься и позволь мне поухаживать за тобой. Потом мы начнем урок судовождения.

Он попытался уложить ее на спину, и после короткого сопротивления она откинулась назад на локтях, а Хэл начал аккуратно подмывать ее. Пискнув, Розалинда зажмурила глаза, и его губы дрогнули, но он сумел сохранить серьезное выражение.

– Я должна этому учиться? – спросила Розалинда некоторое время спустя.

Хэл кивнул и прополоскал полотенце.

– Ты здесь ученик штурмана – следовательно, должна вести себя соответствующим образом, иначе вызовешь подозрение.

– Вот черт! – Розалинда на мгновение закрыла глаза, потом быстро поднялась.

Храбрая леди, готовая учиться судовождению. Хэл слышал, как погибла ее семья. Сама она в ту ночь едва не утонула, и немудрено, что от одного вида корабля с ней случалась истерика. Даже сильный мужчина на ее месте мог сломаться.

Хэл начал одеваться, размышляя над тем, как лучше помочь Розалинде.

– Твой отец увлекался всякими механическими штучками, верно?

– Да. – Она грустно улыбнулась, застегивая рубашку.

– А ты?

– Да, сэр. Я обожаю звук отлично налаженного локомотивного двигателя и…

– Как насчет знакомства с хорошо налаженным паровым двигателем высокого давления?

В глазах Розалинды вспыхнули огоньки.

– А это возможно? Я раньше бывала только в местах, предназначенных для пассажиров. К тому же отец показывал мне двигатели паровозов, но не пароходов.

Хэл хмыкнул. Шикарный капитанский мостик «Красотки» не восхитил Розалинду открывающимся с него великолепным видом, каким многие хотят полюбоваться, а вот предложение посетить тесное грязное помещение машинного отделения вызвало у нее живейший отклик.

Розалинда взирала на шумный хаос с таким видом, словно вошла в сокровищницу Синдбада. Наконец она попала в знакомую обстановку.

Повсюду на палубе высились штабеля груза; свободным оставалось лишь место для паровых котлов и кочегаров. В носовой части корабля на удивительно маленьких основаниях стояли три цилиндрических паровых котла в тридцать футов длиной; в каждом имелась дверца, за которой бушевал огонь. Металл вокруг дверец был раскален докрасна, свидетельствуя о высокой температуре в топках, куда то и дело кидали уголь черные, как эбеновое дерево, кочегары. У каждого котла стояло ведро с сосновыми шишками, и когда на деревянную палубу выпало несколько угольков, с ними тотчас разделались.

Здесь было жарко и шумно; палуба под ногами немного покачивалась.

Хэл похлопал Розалинду по плечу и повел вдоль ряда труб. Цицерон следовал за ними по пятам. В очень тесном помещении на носу их глазам предстал массивный двигатель с довольно старомодным рычагом и тарельчатым клапаном; он соединялся с шатуном, ритмично скользившим вперед-назад по глубокому желобу в палубе. Этот жуткого вида двигатель и его брат-близнец, размещавшийся в другом машинном отделении на заставленной грузом основной палубе, приводили в движение большое гребное колесо, видимое в иллюминаторы с кормы.

Преобладающим звуком в тесном помещении был ритмичный стук ходившего вверх-вниз шатуна и плеск воды под лопастями гребного колеса.

Кругом было чисто и аккуратно, работа кипела, и неожиданно вперед вышел седоволосый мужчина с удивительно молодыми глазами. Как и другие, он обливался потом, но выглядел гораздо чище. Бросив мимолетный взгляд на Розалинду, он широко и непринужденно улыбнулся Хэлу.

– Что привело тебя сюда, Линдсей? Я полагал, в этом рейсе ты будешь прохлаждаться на бойлерной палубе.

– Показываю судно ученику. Он немного знаком с двигателями, поэтому мы начали отсюда. Черный Джек, это Фрэнк Карстерс. Карстерс, это Черный Джек Нортон, инженер «Красотки».

– Рад познакомиться, сэр, – искренне сказала Розалинда, пожимая руку Нортона.

С легендарным инженером, следящим за работой паровых котлов, она могла чувствовать себя относительно спокойной. Канонерская лодка Нортона благополучно выдержала бой при Шайло, хотя из-за перебитых труб в машинном отделении было полно пара. Не вызывало сомнения, что в мирное время он и подавно способен поддерживать двигатели в рабочем состоянии на протяжении нескольких сотен миль.

Розалинда с удовольствием принялась задавать вопросы, а Нортон поведал несколько историй о своей службе во время войны, в том числе о том, как однажды привязал наковальню к тросу, пропущенному через верхний шкив. Достигнув во время той эскапады особенно высокого давления, он оставался абсолютно уверенным, что котлы скорее десять раз взорвутся, чем сработают предохранительные клапаны. В конце концов, благодаря дополнительному пару ему удалось развить требуемую скорость.

Розалинда понимающе кивнула, быстро оценив и риск и достоинства трюка. Ей чрезвычайно нравилось, что к ней относятся как к мужчине, а не как к безмозглой племенной кобыле, и разговоры вроде этого были для нее спасительной наградой за маскарад.