Анна Делайл - Если любишь

Пока они ехали, Табита не сводила глаз с крокусов. Доминик вспомнил, что это ее любимые цветы. Можно было бы придать этому подарку романтический смысл, но она сказала себе, что это будет самой большой глупостью с ее стороны. С таким же успехом он мог купить эти цветы для своей матери или сестры. И все же Табита решила засушить один цветок между страницами книги. На память.

Глава 14

– Какие маленькие! – восторженно прошептал достопочтенный Максвелл, не сводя глаз с девичьих рук, которые нежно гладил. – Они пленили мое сердце.

Табита тихонько убрала руки.

– Пожалуйста, не говорите так, вас могут услышать. Что тогда о нас подумают?

– Мне все равно, – гордо заявил он. И впился в девушку страстным взглядом, вогнав ее в краску.

– Зато мне не все равно, – возразила Табита. – Могут подумать, что я вас поощряю. Кокетничаю с вами. Вы этого хотите?

– Разумеется, нет! – воскликнул он. – Они не посмеют!

– Тогда держите себя в руках.

– Но вам невозможно не поклоняться, вы…

– Послушайте, Деннисон, вы полностью завладели вниманием мисс Монтекью, ни на секунду не отходите от нее.

Рядом с ними стоял Перегрин Коули и буквально кипел от ревности. Табита улыбнулась молодому джентльмену и поднялась.

– Мистер Коули прав, – сказала она. – Вам пора побеседовать и с другими гостями леди Резерфорд.

Однако достопочтенный Максвелл не собирался уступать свое место Перегрину Коули.

– Вы позволите нанести вам завтра визит? – спросил он ее. – Приглашаю вас на прогулку в парк.

– О, на этот счет ничего не могу сказать, – церемонно ответила Табита. – Вам следует спросить разрешения у моей опекунши леди Хантли.

Девушка надеялась, что он наконец-то уйдет, но подошедший лорд Фредерик Каннингем разрушил ее надежду. Достопочтенный Максвелл бросил такой взгляд на его светлость, что Табита смирилась с неизбежным.

Спустя полчаса она с огромным облегчением увидела наконец Доминика. Он подошел к ней, вежливо поклонился и, подхватив девушку под руку, увлек за собой.

Джентльмены знали, что Табита – гостья его матери и Доминик имеет преимущество перед ними.

– Спасибо! – с чувством поблагодарила она, когда они отошли на безопасное расстояние.

– Спасибо? – озадаченно посмотрел на нее Доминик. – А я-то думал, что тебе приятно общество этих достойных джентльменов.

– Достойных? – слегка нахмурилась Табита. – Может быть, это можно отнести на счет лорда Каннингема, но остальные двое глупы, и ты это отлично знаешь. Ты не поверишь, но они с пеной у рта спорят друг с другом о цвете моих глаз! – хихикнула Табита и, вздернув подбородок, чтобы Доминик мог их рассмотреть повнимательнее, продолжила: – Как по-твоему, они похожи на изумруды или больше напоминают воды Карибского моря?

– Узнаю стиль достопочтенного Максвелла. Я не ошибся?

Она кивнула.

Он всмотрелся в ее глаза и ответил:

– Разумеется, они похожи на изумруды. Хотя это и не так поэтично. Воды Карибского моря ближе к аквамарину. Возможно, у него слабость к корсарам, но я очень сомневаюсь, что достопочтенный Максвелл может похвастаться своими подвигами на океанских просторах.

– Я тоже, – не переставая улыбаться, промолвила Табита.

– Несчастный еще не пришел в себя от недавнего потрясения. – Доминик весело посмотрел на Табиту. – И если выглядит более задумчивым, чем обычно, заслуживает самого мягкого и доброго с ним обращения.

Табита с недоумением посмотрела на Доминика.

– Что ты имеешь в виду?

– Неужели ты ничего не слышала? Я думал, Люси держит тебя в курсе всех последних сплетен. Байрон всего пару дней назад покинул Англию, и говорят, навсегда. Причина тому – его скандальные выходки. А Деннисон глубоко это переживает.

– Покинул Англию? – недоверчиво повторила Табита. – Надеюсь, не из-за связи с леди Каролиной? – Табита с опаской оглянулась, не слышит ли их кто-нибудь.

Весь светский Лондон давно судачит о связи Байрона с леди Каролиной Лэм, однако Табита не верила, что из-за этого Байрон мог добровольно стать изгнанником.

– Леди Каролина здесь ни при чем, – улыбаясь, ответил Доминик. – У него есть более серьезные прегрешения.

Заинтригованная, Табита пристально посмотрела на Доминика.

– Что ты имеешь в виду? У него были еще и другие связи?

– Я не стану рассказывать подробности, дорогая, они не для твоих ушей.

Разочарованная, Табита решила обо всем расспросить Люси. Доминик привел ее к своей матери.

– Мы что, уже уезжаем? – удивленно спросила она.

– Если хочешь, останься, – мягко ответил Доминик. – Но думаю, тебе лучше побыть сейчас с нами. К леди Резерфорд пожаловал припозднившийся гость.

Табита проследила за взглядом Доминика и содрогнулась, когда увидела Ричарда Монтекью. Доминик сжал ее руку:

– Рано или поздно мы все равно должны были встретиться. Но ты не волнуйся, мы с мамой тебя защитим, если он окажется настолько глуп, что решится подойти. Но полагаю, он этого не сделает. Скорее всего отправится в соседнюю комнату играть в карты.

Леди Хантли, согласно кивнув, добавила:

– Но, моя дорогая, мы можем оставить тебя в покое, если ты этого желаешь.

– Нет, мэм. Я не собираюсь от него бегать. Доминик прав. Рано или поздно встречи с ним не избежать.

Ричард действительно направился в соседнюю комнату, где стояли карточные столы, но вдруг поймал ее взгляд и изменился в лице. Глаза его загорелись ненавистью. И жаждой отомстить за то унижение, которое он из-за нее перенес. Табита содрогнулась. Никто, кроме Ричарда, даже его мать, не вселял в ее душу леденящий ужас. С трудом справившись с желанием стремглав выскочить из гостиной, она приказала себе не отступать от намеченного, поскорее все закончить и покинуть наконец малознакомый сверкающий мишурой мир, в котором она, несмотря ни на что, с каждым днем чувствовала себя все более комфортно.

На следующее утро после приема у леди Резерфорд в особняк на Беркли-сквер, как всегда, были доставлены многочисленные записки и букеты цветов. Табита, уже одетая к завтраку, несмотря на столь ранний час, стояла у стола, любуясь букетами, и читала открытки. На ней было платье темно-апельсинового цвета, которое очень ей шло. Доминик сидел за столом и, откинувшись в кресле, с удовольствием следил за девушкой, не упуская при этом случая время от времени подшучивать в своей обычной манере над ее ухажерами.

Как же она изменилась с того, уже далекого, первого дня их приезда в Лондон! Страх уступил место веселью, которым она заражала всех окружающих.

– К этой записке, кажется, приложен подарок, – сказала Табита, вытащив из большого букета полураспустившихся белых роз маленький пакетик. – Почерк достопочтенного Максвелла.