Барбара Картленд - Роман с призраком

Когда наконец Крусадер миновал финишный столб и толпа всколыхнулась, приветствуя победителя, Демелса почувствовала, что у нее перехватило дыхание, а на глазах выступили слезы — так велика была ее вполне бескорыстная радость — она никогда бы не решилась делать ставки.

На каждых скачках наступал момент, когда она бывала счастлива наблюдать триумф лошади — из любви к искусству, а конный спорт и был ее в глазах таковым.

Однако на этот раз к радости примешивалась немалая толика гордости. Демелса имела все основания считать себя причастной к успеху Крусадера.

Если бы она не проявила бдительность и, надо честно признаться, если бы она не решилась поступиться благоразумием — сэр Фрэнсис, поставивший на Гульдибранда, мог бы добыть себе нечестным путем целое состояние.

— Вчера вечером произошли странные события, мисс Демелса, — доложила хозяйке Нэтти рано утром.

— А что случилось? — стараясь ничем не выдать себя, поинтересовалась Демелса.

— Двое негодяев пытались отравить Крусадера, но его милость выследил их и, по словам Эббота, вмиг уложил обоих, как профессиональный боксер.

— Какой ужас! — искренне воскликнула Демелса, снова переживая вчерашний испуг. — Только подумать, что такое могло произойти в нашей конюшне!

— Какая низость! — поддержала ее возмущение Нэтти. — Злоумышленников передали полиции, так что негодяи получат по заслугам. А один из гостей его милости поторопился покинуть дом, ни с кем не прощаясь.

— Кто же это был? — спросила Демелса, понимая, что должна проявить любопытство, иначе это вызовет подозрения.

— Сэр Фрэнсис Вигдон, — объявила Нэтти. — У меня в голове не укладывается, что джентльмен и друг его милости оказался замешан в подобную гнусность.

— У меня тоже, — кивнула Демелса. По пути на скаковое поде Эббот ни о чем больше не мог говорить, как только о ночном происшествии.

— Во всем я, старый дурак, виноват, — корил себя старик. — Когда еще сломался этот паршивый замок, а я и в ус не дул. Хотя, с другой стороны, нам ведь никогда не было особой нужды запирать конюшню. Что там было красть, кроме старой упряжи и прелой соломы?

— Впредь надо быть осторожнее, — заметила Демелса. — А вдруг кому-то вздумается вывести из строя нашего Файерберда накануне субботних скачек.

— Не иначе, как через мой труп! — заверил Эббот. — Уж теперь, помяните мое слово, никому спуску не дам! Он прыснул в кулак:

— Повезло его милости! Проснулся аккурат вовремя и сразу — в конюшню, словно сердце у него почуяло, что там орудуют те негодяи.

— Сердце почуяло? — переспросила Демелса.

— Сам Доусон сказал об этом лично мне, — не без гордости пояснил Эббот.

Демелса улыбнулась: граф Треварнон благоразумно взял на вооружение подсказанное ему объяснение.

— Его милость, несомненно, очень удачливый джентльмен, — заметила Нэтти.

— Как сказать, — возразил Эббот. — Наверное, стал удачливым, когда вырос. Но мистер Доусон рассказывал, что старый граф был натуральный тиран и его сын страдал от крутого его нрава наравне со всеми в доме.

— Тиран? — заинтересовалась Демелса. — Это в каком же смысле?

— Мистер Доусон сказал, что в доме все дрожали: чуть что, милорд приходил в неописуемую ярость, и тогда от него доставалось всякому, кто попадался под руку. И еще Доусон рассказывал, что молодой господин рос, всеми заброшенный.

— Заброшенный? — У Демелсы от негодования округлились глаза.

— Ну, он выразился по-ученому:» в небрежении «, — поправил себя старый конюх. — Вам-то повезло, мисс Демелса. Уж как о вас пеклись покойные папочка и мамочка! Да что там говорить, ведь у многих очень благородных господ дети растут, как сироты, все с нянями да гувернантками, а родителей неделями в глаза не видят.

Демелса молчала.

Ей было странно слышать, что такой блестящий джентльмен, такой удачливый — на зависть всем окружающим, в детстве был несчастлив.

В душе ее шевельнулось сочувствие.

— Граф, наверное, очень одинок: его жена — безумна, родители — умерли, и он не имеет ни брата ни сестры, — покачала головой Демелса.

А если ребенок растет у равнодушных родителей, его жизнь становится совершенно невыносимой. Подобной судьбы Демелса даже не могла вообразить.

В то же время, при всем сострадании к графу, обделенному любовью и в детстве, и в браке, Демелса твердо знала, что не должна с ним больше встречаться.

Обстоятельства, побудившие ее выступить на его защиту от коварства мстительной леди Сайдел и злого умысла сэра Фрэнсиса, были настолько вопиющи, что вполне извиняли — во всяком случае в ее глазах — нарушение обещания, данного брату.

Но теперь, как бы Демелсе ни хотелось увидеться с графом, поговорить с ним, она не могла нарушить данное Джерарду обещание.

Она и сама знала, что только такое решение являлось единственно верным. Дальнейшие встречи с графом ни к чему хорошему бы не привели.

Поэтому, вернувшись со скачек, девушка задвинула засов на двери, через которую граф мог бы проникнуть в потайные помещения.

Стремительно взбежав по лестнице, она поклялась себе ни под каким видом не выходить из этой комнаты до утра — из опасения, что услышит еще какой-нибудь разговор, не предназначенный для ее ушей.

Однако запретить себе думать о графе она не могла.

Неотрывно глядя на него, когда он вел Крусадера взвешиваться после скачек, Демелса пришла к выводу, что во всем английском королевстве невозможно найти ни такого красивого мужчины, ни столь красивого животного.

Она с радостным волнением слушала приветствия, которыми толпа провожала победителей.

И хотя немало зрителей потеряло деньги на этом заезде, даже проигравшие как истинные ценители этого вида спорта участвовали в чествовании победителей необыкновенно зрелищной скачки.

— Спасибо за ужин, все было очень вкусно! — сказала Демелса Нэтти.

Положив столовые приборы и грязную тарелку на поднос, она налила себе бокал оранжада из кувшина.

— Жаль, что я не могу выразить повару графа восхищение его кулинарным искусством, — продолжала девушка.

— Да, что-что, а уж это совершенно невозможно, — сказала Нэтти. — Сказать по правде, мисс Демелса, я жду не дождусь, когда вы сможете выйти из этой душной кельи на свет божий и вернуться в свою комнату.

— Ждать осталось недолго, — тихо ответила Демелса. — Граф со своими друзьями уже скоро уедет.

— Поскорей бы! — подхватила Нэтти, несмотря на свою обычную наблюдательность, не заметившая грусти в голосе хозяйки. — Мне кажется, будто они здесь гостят у нас уже целый месяц.

— Да, тебе пришлось потрудиться в эти дни, — посочувствовала Демелса.