Барбара Картленд - Мятежная княжна

Миклош целовал ее, пока она не перестала замечать все окружающее. Он снова увлек ее в какой-то особый мир, который принадлежал им одним. Мир, где были только блаженство и счастье полного единения.

Только когда наслаждение стало почти мучительно острым, Миклош оторвался от ее губ.

— Я люблю тебя! Люблю! — прошептала Тора. — Я так боялась… что больше никогда… тебя не увижу!

Ее голос невольно дрогнул, когда она вспомнила, какие муки ей пришлось перенести.

— Но как ты могла оказаться княжной Викториной, дочерью великого князя Радославского, про которую я знал только одно: что она пытается выйти замуж за моего отца?

— Это я пыталась выйти замуж за твоего отца? — переспросила Тора. — Как ты мог такое подумать?

Такая мысль показалась ей столь нелепой, что она рассмеялась, хотя на глаза ей навернулись слезы.

— Я была в отчаянии… Я не знала, что мне делать! Я боялась, что ты ранен… или убит… И я ждала, что приедет этот ужасный старик, за которого меня заставляют выйти замуж… Мне приказали принять его предложение… И вдруг я увидела тебя! Ах, Миклош… Миклош! Это действительно правда?

— Правда, дорогая!

Он снова привлек ее к себе и целовал до тех пор, пока они оба не задохнулись.

— Если мы еще немного задержимся здесь, будет скандал! — сказал Миклош. — Но мне необходимо увидеться с тобой наедине! Как нам это сделать?

Тора с улыбкой ответила:

— Именно это… предлагал кронпринц!

Руки Миклоша сжались так сильно, что Торе стало больно.

— Он должен почитать себя счастливым, что остался жив! — гневно сказал он. — Я не собираюсь, любимая, являться к тебе в спальню и не приглашаю тебя в свои покои. Но мне надо увидеться с тобой, нам надо поговорить. Понимаешь?

— Конечно, понимаю, — сказала Тора. — Мне хочется этого не меньше, чем тебе. Справа от твоей спальни, в конце коридора, есть лестница. Если ты спустишься по ней, то попадешь к двери, которая выходит в сад.

Улыбнувшись, она добавила:

— Я отправлюсь спать раньше тебя, оставлю эту дверь открытой и буду ждать тебя за деревьями.

— Спасибо тебе, сокровище мое! И ты скажешь мне, любишь ли ты меня по-прежнему, а я скажу тебе, когда мы сможем пожениться.

Тора тихо вскрикнула:

— Я… смогу стать твоей женой?

— Неужели ты думала, я допущу, чтобы ты вышла замуж за кого-то другого?

Он снова страстно поцеловал ее.

Они были вместе недолго: Миклош заявил, что не намерен вредить ее доброму имени, и медленно повел ее обратно в бальную залу.

Они еще некоторое время задержались на террасе у самой двери, чтобы танцующие могли их заметить и решить, что они оставались там все это время.

Потом Миклош, как это было положено почетному гостю, танцевал с великой княгиней, с женой премьер-министра, с женами и дочерьми других сановников.

Тора тоже танцевала, с трудом заставляя себя не смотреть все время на Миклоша. Она испытала немалое облегчение, когда великий князь приказал оркестру играть национальный гимн в знак окончания бала.

Хотя гости предпочли бы потанцевать еще, им пришлось распрощаться. Когда все разошлись, великий князь сказал:

— Ну, слава Богу, наконец-то все закончилось! И зачем устраивать торжественный банкет и бал в один вечер!

— Я не сомневаюсь, что принц Велкан получил удовольствие от танцев, — возразила великая княгиня.

При этом она посмотрела на принца, словно умоляя поддержать ее. Тора с трудом сдержала смех, когда Миклош ответил:

— Я получил огромное удовольствие, мадам. Я жалею, что не могу танцевать на таком великолепном паркете и под такой прекрасный оркестр!

— Надо полагать, вы захотите устроить что-нибудь подобное у себя в Магличе, — отозвался великий князь. — Но я не сомневаюсь, что ваш отец, как и я, предпочитает ложиться пораньше.

При этих словах он посмотрел на часы и решительно поднялся:

— Идемте! Чего мы все ждем? Завтра у нас долгий день! Великий князь направился к двери, и остальным волей-неволей пришлось отправиться следом за ним.

Тора пожелала Миклошу доброй ночи, сделав глубокий реверанс.

Когда их руки соприкоснулись, она испытала такое острое, такое сладостное чувство, что ей захотелось удержать Миклоша и объявить всем о своей любви.

Однако она благопристойно прошла следом за матерью вверх по парадной лестнице. Только оказавшись у себя в комнате, Тора дала волю своей радости.

Больше ей не надо предаваться отчаянию и плакать в подушку!

Великая княгиня считала, что баловать дочь не следует, поэтому Тора нередко обходилась без помощи горничных.

В этот вечер Тора была особенно рада отсутствию камеристки. Подождав, пока лакеи погасят свет в коридорах, Тора выскользнула из своей спальни.

Миклошу отвели самые роскошные парадные апартаменты в другой части дворца. Тора легко пробралась к лестнице и вышла через боковую дверь в сад. Ночной патруль в этой части парка не появлялся.

Теплая ночь обступила девушку со всех сторон. По влажной от вечерней росы траве она перебежала газон и вступила под густые кроны деревьев, сквозь листву которых не пробивался даже лунный свет. Тора опустилась на садовую скамейку под большим деревом.

Ей пришлось ждать недолго: минут через пять она увидела Миклоша. Он постоял в дверях, а потом направился прямо к ней. Высокий, широкоплечий, в белом мундире со множеством орденов он выглядел именно таким, каким Тора представляла его себе с момента первой встречи. Когда он только выехал из леса, ей сразу показалось, что на его груди должны быть награды!

Она бросилась ему навстречу, и Миклош прижал ее к себе. Их губы снова встретились. Он целовал ее так настойчиво и жадно, что Тора поняла: он тосковал по ней так же сильно, как она по нему, и тоже боялся, что они потеряли друг друга навсегда.

— Я… люблю тебя, — прошептала Тора, когда наконец они смогли оторваться друг от друга.

— Я обожаю тебя, — вторил ей Миклош своим глубоким голосом. — Но скажи мне, дорогая, как ты отважилась отправиться в Солону?

Тора изумленно посмотрела на него и спросила:

— Неужели ты не догадался?

— Да нет же! Может, это был бунт против дворцового этикета? Я и сам порой находил его невыносимым.

— Это был бунт против необходимости выйти замуж за твоего отца!

— Мне это и в голову не пришло. Конечно, такая перспектива не могла не привести тебя в ужас!

— Я решила, что лучше умру! — отозвалась Тора. — Но… мне хотелось быть… справедливой, и я решила… что должна увидеть его… Но так, чтобы… он не знал… кто я… на самом деле.

Несколько секунд Миклош молчал. Потом он взял Тору за руку и увел подальше, где стояла еще одна скамейка напротив декоративного водоема, в который вода каскадом падала со скал. Красивые рыбки неторопливо скользили среди водорослей. Здесь деревья чуть-чуть расступались, и при свете луны влюбленные могли видеть друг друга.