Дороти Мак - Притворщица Вдова

Этот образ тихони и скромницы ей был необходим, чтобы отпугивать от себя мужчин и не вызывать любопытства у женщин. После этого случая в Сохо, она стала осторожней и не повторяла больше такой ошибки. Но если честно признаться – интерес лорда Тиндейла к ней все равно не ослабевал, и это не приносило Чарити душевного спокойствия.

Лорд Тиндейл кружил все время где-то рядом, выжидая, рассчитывая на ее малейший промах.

И такое случилось на большом приеме, когда Чарити действительно развлекалась впервые за долгое время. Пруденс веселилась, окруженная группой молодых людей, а она не видела лорда Тиндейла среди присутствующих.

Хозяин вечера, лорд Барвистл, решил представить Чарити своей матери, которая вспомнила, что встречалась с Робертом Уиксфордом несколько лет назад.

Чарити улыбнулась, пытаясь скрыть волнение, которое охватывало ее всякий раз, когда речь заходила о маминой семье. Было очень маловероятно, чтобы ее дядя или дедушка говорили кому-нибудь о втором замужестве Эмили.

Они с лордом Барвистлом шли через комнату, когда их остановили трое знакомых лорда, которых Чарити уже видела в начале вечера.

После небольшого замечания, брошенного одним из мужчин, беседа перекинулась на предстоящее дерби.

Вежливо-почтительное выражение на лице Чарити сменилось живейшим интересом, когда все заговорили о скачках и талантах разных жокеев. Она слушала завороженно рассказ о соревнованиях в Эпсоме.

– Кажется, тогда Шепот, жеребец Графтона, выиграл дерби, – сказал мистер Эдгерворт. – Это было в 1814-м.

– А мне кажется, что у жеребца герцога было другое имя. Не Шепот, а Шелковый, сэр, – сказала Чарити. – И это было в 1815-м.

– Совершенно верно. Теперь и я вспомнил, что это было как раз перед Ватерлоо, – подтвердил лорд Барвистл.

И мужчины продолжали спор о том, у кого какие шансы в этом году.

Чарити, которая тут же пожалела о своем замечании, снова расслабилась. Мужчины не заметили ничего странного в том, что женщина знает, какая лошадь выиграла скачки несколько лет назад. Скорее всего, в споре они просто забыли, что она женщина. А потом они и не вспомнят, кто это сказал. Но ей надо быть осторожней.

Однако уже через секунду она снова не выдержала.

– Вы говорите, что Золотой Луч тоже будет участвовать в дерби, сэр?

– Нет, только в скачках, которые состоятся на неделю раньше, – ответил мистер Эдгерворт. – Вы знаете что-нибудь о нем, миссис Робардс? Он принадлежал сэру Десмонду Эллерби, у которого было много победителей за последние шесть лет. Я пытался выяснить, но никто не говорит о Золотом Луче.

– В прошлом году я видела его на скачках двухлеток, – сказала Чарити. – Быстро стартует, легкий шаг, без вредных привычек и очень добрый. Немного неуклюжий забавный гнедой, но Просто великолепный. Он…

Чарити неожиданно замолчала.

На нее внимательно смотрели знакомые темные глаза, и она чуть не задохнулась от страха.

– Да, миссис Робардс? Что вы хотели сказать? – подбадривал ее лорд Барвистл.

Она отвела свои глаза от темных глаз, которые были совсем рядом.

– Просто… просто, что он очень быстрый, – сказала она почти жалобно. И затем добавила: – Вы извините меня, джентльмены, моя сестра зовет меня, кажется.

– Значит, я познакомлю вас с моей матерью чуть позже, миссис Робардс, – сказал лорд Барвистл, дружески ей улыбнувшись.

Чарити пробормотала что-то в ответ и пошла к своей сестре, стараясь не шататься.

Джентльмены не успели ничего заметить, потому что они увидели лорда Тиндейла и обратились к нему, требуя, чтобы он рассудил их в споре о скачках.

Чарити не стала оглядываться, чтобы посмотреть, дал ли он втянуть себя в дискуссию. Но это не имело для нее никакого значения…

К тому времени, когда лорд Тиндейл поклонился ей с улыбкой, Чарити успела еще раз припомнить беседу, которую он мог слышать, и убедила себя, что для волнений нет причины.

Не было никакого секрета в том, что ее отец занимался коневодством. Поэтому ничего удивительного, что она разбирается в скачках.

Конечно, гораздо лучше, если граф вообще не будет знать о ее пристрастиях.

– Добрый вечер, лорд Тиндейл, – сказала она. Чарити смотрела на него холодно и ждала его первый выстрел.

Он ее не подвел.

– Должен сказать вам, миссис Робардс, что ваши знания о лошадях просто впечатляющи.

– Учитывая, что я росла среди лошадей, мои знания можно назвать минимальными.

– А я убежден, что вы слишком скромничаете, мэм. Ваш отец разводил лошадей специально для скачек?

– Нет, но у него были кливлендские кобылы для разведения лучших верховых лошадей.

– А, йоркширских?

– Да, северных йоркширских.

– Мой отец держал только кливлендских гнедых. Они очень сильные и выносливые. Хотя лично я предпочитаю для своего фаэтона более тяжелых.

– Сегодня спортивные экипажи такие легкие, что с ними управится и самая маленькая лошадь. А мне очень нравятся кливлендские.

Он улыбнулся тепло и понимающе.

– Разумеется. Верность семье – могучая сила.

– Скорее, верность породе, – сказала она и пожалела, что снова выдала свои мысли.

Лорд Тиндейл слегка кашлянул.

– Не смущайтесь, миссис Робардс. Уверяю, что вашему отцу понравились бы такие слова как мужчине.

Он ухмыляясь смотрел на нее. Раньше она не замечала у него такого взгляда.

Словно высеченное из камня лицо его помягчело, перестало быть слишком жестким. У него был действительно очень красивый рот и ровные белые зубы. Улыбаясь, он сразу выглядел гораздо моложе, а его темные глаза блестели загадочно, будто требовали от нее ответа.

И невольно Чарити тоже улыбнулась. Она не хотела, чтобы он обнаружил ее слабую сторону. Чарити в общем-то без труда могла противостоять его шарму, которым он столь умело пользовался, очаровывая всех женщин. Она побыстрее закончила беседу, потому что все-таки волновалась. Его вопросы этим вечером были очень нескромные.

Лорд Тиндейл стоял, глядя на удаляющуюся от него миссис Робардс. Он любовался той грацией, с которой двигалось ее прекрасное тело под скромным неприметным платьем. Неожиданно он пообещал себе, что сам позаботится о ее нарядах. Надо же отдать должное этим чудесным волосам и роскошным формам!

Словно что-то эхом откликнулось у него внутри, и он слегка осклабился. Да, пока это слова, неподкрепленные никакими действиями. Но ведь только что он нашел о чем поговорить с миссис Робардс, значит, и у них есть точки соприкосновения!

Хотя обычно миссис Робардс старается создать между ними искусственный барьер. А во время этой беседы черты лица ее смягчились, и она отбросила маску холодной вежливости, которую надевает специально для него. Прекрасные глаза светились янтарным блеском. Затем она вспомнила, что не любит его – и снова возник барьер, а она убежала. На этот раз, однако, он был не так расстроен. Он знал, что у них с миссис Робардс есть хотя бы один общий интерес.