Мэдлин Хантер - Строптивая герцогиня

Он впихнул ее в карету и, запрыгнув на козлы, взял вожжи, еле сдерживая себя, чтобы не выругаться вслух. Как Дуг лас мог быть настолько глуп и недальновиден? Как мог не замечать, что назревало у него под носом?

Эйдриан погнал лошадей, ища ближайший выезд из города. Большинство людей расступились, но несколько самых дерзких пытались ухватить поводья. Ему пришлось пустить в ход свой кнут. Они отскочили. Крик Софии заставил его оглянуться. Руки тянулись к ней.

— Ко мне, скорее, — скомандовал Эйдриан.

Сидя на заднем сиденье, она яростно отбивалась от напирающих людей. Медленно, спотыкаясь и падая, ей удалось перебраться к нему. Удерживая поводья одной рукой, Эйдриан крепко схватил ее другой. Когда она оказалась рядом с ним, он пустил лошадей в галоп, прося провидение убрать людей с дороги.

Миновав церковь, они выехали на северную дорогу. Дождь лил как из ведра. Эйдриан покосился на мокрый черный капор Софии, на белое лицо и горящие глаза.

Отъехав примерно на милю от города, он остановил лошадей.

София поднялась, промокшие поля ее «капора повисли, прикрывая один глаз.

— Раньше я контролировала ситуацию. Теперь там, наверное, будет бунт, и вся Англия узнает, что я сбежала из своего собственного города.

— Бунт начался до того, как вы уехали, и он обозначает толпу в три сотни человек, вышедшую на улицы Англии. Мне нужно прогулять лошадей, поэтому сядьте.

— Откуда у вас такое убеждение, что вы можете помыкать мною, когда вам захочется? Я вас просила хватать меня, втаскивать в коляску, да еще перед всей толпой? Хватит с меня Парижа, здесь ваше поведение просто недопустимо.

— Успокойтесь, никто из собравшихся на площади людей не придал моему поступку особого значения. А сейчас сядьте, не то упадете. — Он схватил ее за руку и заставил сесть.

Эйдриан энергично понукал лошадей. София раздражено фыркнула, как ни странно, злость ей шла. Капли воды екали с полей ее капора прямо на нос.

— Как смогут люди относиться ко мне серьезно после того, что вы сделали? — продолжала сердиться она. — С их стороны была совершенно невинная…

— Не говорите так, — предупредил он.

— Поворачивайте назад. Я уверена, что там все успокоилось.

— Будь я проклят, если послушаюсь, и пошли они к черту! Когда чернь раздражена до крайности, она не успокоится так быстро, пока заправилы не отдадут приказ.

— Если вы не собираетесь вернуться в Хейфорд, то куда мы едем?

— Туда, где можно высушить одежду и передохнуть, зная, что никто не перережет тебе горло. Я отвезу вас в Стейверли.

— Стейверли? — Она посмотрела на него глазами, полными недоумения. — О нет. Я запрещаю. Я не поеду туда. Как герцогиня Эвердон я приказываю вам развернуть карету.

— Для человека, который заявлял, что не держится за свое новое положение, вы очень быстро вошли в роль. В данный момент меня не волнуют ваши дворянские привилегии. Я подозреваю, что толпа на улицах — дело рук капитана Брута. Стейверли — ближайшее место, где вы будете в безопасности, и вне зависимости от вашего желания я отвезу вас туда.

Они выехали на берег. Дальше дорога шла вдоль кромки моря. Шуршание волн сливалось с шумом дождя. София сидела, сердито прикусив губу, и не замечала стекающих по ней водяных капель, хотя промокла насквозь.

Их встретили закрытые ворота Стейверли, но тут же к ним вышел пожилой мужчина.

— Никто не приезжает сюда, — приговаривал он, кланяясь, пока Эйдриан тащил лошадей.

— Познакомьтесь, — герцогиня Эвердон. Старик заглянул под поля капора:

— Мисс Роли! Никто не предупредил, что вы приедете, ваша светлость.

— Решение оказалось внезапным, Мартин, и к тому же принадлежит не мне.

Мартин посмотрел на дорогу:

— А где же ваша прислуга? В доме только я, ваша светлость. Вы знаете, что случилось после герцога…

— Мы одни, — уточнил Эйдриан. — В Хейфорде произошли неприятности. Вы сказали, дом закрыт? И никого из слуг?

— Только я, если угодно ее светлости…

— Тогда мы сами все сделаем. Заприте за нами ворота и сходите на ближайшую ферму купить еды. — Он протянул старику несколько шиллингов. — Сегодня вы заночуете здесь. Если кто-то попробует войти, доложите мне.

Добрых четверть мили дорога кружила по заброшенному парку, прежде чем упереться в особняк в стиле Тюдоров. Следы запустения — высокие сорняки — свидетельствовали, что долгое время никто не занимался поместьем. Слышался шум моря, видимо, скалы начинались сразу за садовой калиткой.

Эйдриан помог Софии сойти. Она не спешила спрятаться под навесом, а осталась стоять под дождем, разглядывая полуразрушенный фасад.

— Мы проводили здесь каждое лето, когда я была девочкой.

— Какой прекрасный дом! Почему ваш отец позволил ему превратиться в руины?

Подобрав мокрые юбки, она подошла к дверям.

— Странно, что он не сжег его. Ведь здесь все случилось… Здесь погиб мой брат Брэндон.

Глава 13

Положа руку на сердце, она не сомневалась, что когда-нибудь ей придется вернуться сюда. Возможно, надо было приехать в Стейверли сразу после неудачного поворота судьбы, сделавшего ее наследницей Алистэра.

Она бесцельно бродила по библиотеке, задевая мебельные чехлы и поднимая клубы пыли. Образы прошлого, словно привидения, следовали за ней по пятам. Эйдриан разжег камин, чтобы протопить дом, в котором поселилась в последние годы сырость.

— Интересно, найдется ли здесь какая-нибудь одежда для вас? Вы совсем промокли, — проговорил он, помешивая угли.

— Вы тоже, — добавила она. — Пойдемте со мной.

Она направилась вверх по лестнице, где размешались спальни.

— Вот видите, дом не очень большой. Мама не позволяла отцу расширять его, она хотела, чтобы дом предназначался только для семейной жизни.

В гардеробе герцога осталось кое-что из вещей. Они до сих пор хранили запах Алистэра. Весь дом пропах… Поместье Марли гораздо больше поместья Стейверли, и там существовали такие уголки, куда он никогда не заходил, но здесь не тот случай.

— Вы можете спать в спальне отца, — предложила София. — Мартин содержит все в чистоте, наверное, думает, что мой отец когда-нибудь вернется. — Она горько усмехнулась. — Но придется и здесь разжечь камин. В спальне и раньше было очень холодно, даже в жаркие летние дни.

София оставила его и вошла в комнату матери. В отличие от Марли, где Селина старательно уничтожала любые напоминания о первой герцогине, здесь ничего не изменилось.

Пока София перебирала личные вещи матери, сохранившие тонкий аромат духов, ностальгия сдавила ее сердце.

Наткнувшись на малиновое платье с завышенной талией, ночные рубашки и тапочки, она бросилась бежать и успокоилась только у себя в спальне.