Барбара Эрскин - Дитя Феникса. Часть 1

– Подождите! Пожалуйста, подождите! – закричала она громко. – Ну пожалуйста…

Позади открылась дверь, и в комнату заглянул перепуганный стражник.

– Силы небесные!.. – Он прыгнул к Элейн, как только та попыталась еще ближе наклониться к огню. Она плакала.

– Пожалуйста, вернись! Я не видела тебя! Пожалуйста!

Элейн слегка вскрикнула, когда мужчина схватил ее и поставил на ноги. Позади него она увидела насмерть перепуганную Лунед, севшую на постели.

– Что вы делаете, принцесса?

Охранник одной рукой держал Элейн, а другой старался поднять ее ночной халат, который был испачкан золой.

– Ну и ну! Вы чуть не бросились в огонь! Вы что-нибудь уронили туда?

Элейн трясло, внезапно она снова начала плакать.

– Ронвен? Где Ронвен?

– Она ушла в комнаты вашей матери, принцессы Джоанны, – только и успел сказать стражник, как Элейн вывернулась у него из рук и бросилась вон из комнаты.

Босиком она побежала к комнатам и спальне своей матери. Открыв двери в тронный зал, она заглянула внутрь. Там никого не было; огонь еле тлел, и свечи почти догорели. Она остановилась и тихо позвала няню.

– Ронвен? – шепнула она. По лицу ее градом текли слезы. Немного погодя из спальни своей матери она услышала приглушенные голоса. Подкравшись на цыпочках к двери, Элейн ухватилась за дверное кольцо и дернула за него.

Огонь в очаге запрыгал от внезапного сквозняка; красно-золотые языки пламени озарили стены и постель, на которой, плотно прижавшись друг к другу, лежали два обнаженных тела. Элейн уставилась на них. Девочка видела незнакомое выражение на лице матери, которая выгибала спину, прижимаясь к мужчине, который стоял на коленях между ее ногами. Его широкие плечи были покрыты капельками пота, поблескивающими в свете огня. Они исступленно смеялись, и, наклонившись, он целовал ее лицо и ласкал ее полную грудь. Полностью поглощенные друг другом, они даже не заметили, как открылась дверь и на пороге появилась маленькая фигурка.

Потрясенная, Элейн нескольких секунд стояла и смотрела на них; потом она вылетела пулей и закрыла дверь.

Ничего перед собой не видя, она повернулась и нисколько не удивилась, натолкнувшись на Ронвен и двух ее спутниц. Женщины услышали, как открылась входная дверь, и побежали в тронный зал как раз в тот миг, когда Элейн с белым лицом выбежала из комнаты матери.

Элейн переводила бешеный взгляд с одной женщины на другую.

– Ты это видела? – Ее губы были плотно сжаты; девочка едва могла говорить.

В ответ Ронвен кивнула.

– Это был сэр Уильям. – Напряженный голос Элейн готов был сорваться на крик. Она почувствовала, что ее предали. Как он мог? Как он мог сделать это с ее матерью? Ее матерью, которая выглядела уродливой и дикой, как взмокшее от пота совокупляющееся животное.

– Об этом надо рассказать твоему отцу, – спокойно сказала Ронвен. В глубине своей души она торжествовала: сэр Уильям и принцесса Джоанна. Два человека, которых она ненавидела больше всего на свете, попали в собственные сети. Но торжество ее поутихло, когда она увидела боль на лице маленькой принцессы. – Твой отец должен об этом узнать. То, что ты видела, называется изменой!

Некоторое время Элейн смотрела на нее, губы ее были плотно сжаты.

– Но он убьет их! – прошептала она. Но затем согласно кивнула.

Принц Ливелин спал в своем любимом кресле перед огнем в зале для приемов. Кубок с вином, наполовину пустой, стоял возле него; большинство людей вокруг спали прямо за столом.

Элейн быстро пересекла зал и с рыданиями бросилась к отцу.

Принцу потребовалась минута или две для того, чтобы понять, о чем говорит ему его дочь, белая как полотно. Он резко поднялся; пройдя между проснувшихся уже гостей, он выдернул горящий факел из ближайшей ниши. Потом он решительно направился прочь из зала, таща за руку и Элейн.

– Если ты это выдумала, я тебя высеку! – прошипел он напуганной Элейн. Та еще никогда не видела своего отца настолько разгневанным. Его глаза были огромными и бешеными, а губы – сжатыми, будто он испытывал адскую боль. Идя за отцом быстрыми шагами, Элейн озиралась в поисках Ронвен, но той нигде не было.

Ливелин решительно пересек внутренний дворик замка и направился к западной башне. Поднявшись по лестнице, он прошел через комнаты и ударом ноги открыл дверь в спальню своей жены.

Двое сидели на кровати, их лица были искажены страхом. Элейн увидела, как сэр Уильям схватил постельное покрывало и завернулся в него, а затем отпрянул в сторону; кожа ее матери блестела от пота, выдавая усталость и схлынувшее возбуждение. Принцесса Джоанна схватила простыню и накинула ее на себя. Элейн почувствовала, как рука отца выталкивает ее из комнаты. Он оттолкнул ее в угол и, завыв, словно зверь, от досады и гнева, бросился на сэра Уильяма, пробираясь рукой к его горлу. Через мгновение мужчины катались по кровати в яростной схватке. Вскоре прибежали стражники и разняли сэра Уильяма и принца. На миг сэр Уильям выронил простыню и стоял посреди комнаты совершенно голый; ему заломили за спину руки и выволокли из комнаты.

Не шелохнувшись, Ливелин стоял и глядел на свою жену. Она смотрела назад, ее лицо выражало страх, а прекрасные волосы были спутаны.

– Шлюха! – гневно кричал Ливелин. – Дрянь! Блудница! Ты умрешь за это!

Элейн зарыдала. Осторожно поднявшись, она стояла в углу, куда ее толкнул отец, и не смела двинуться, уставившись на свою мать, которая, раскачиваясь на кровати, стонала громким, высоким голосом.

В дверях стояли Мараред и Этель – они не смели приблизиться к ней.

– Идите в свою спальню, принцесса. – Этель позвала напуганную девочку, а потом вывела ее из комнаты. – И никому не говорите о том, что вы видели здесь, – шептапа она. – Быстрее, уходите!

Ронвен нигде не было видно.

Элейн побежала в конюшню. Она целую вечность стояла, пристально смотря на Непобедимого; после того как конь облизал ее руки, девочка обняла его за шею и расплакалась.

Спустя несколько часов Ронвен нашла Элейн спящей на сене между копыт коня, и один из грумов перенес спящую принцессу в ее спальню.

Тот мир, в котором проснулась Элейн, был уже навсегда другим. Весь замок пребывал в шоке. Сэр Уильям и его соотечественники были заключены под стражу. Принцессу Джоанну тоже заперли. Принц был зол на весь свет, и его уязвленное самолюбие требовало мести. Жена Ливелина и ее любовник вскоре умрут. Разгневанный отец отказался от визитов своей дочери; он отказался видеться и с Даффидом; у него не было сил выслушивать многократные умоляющие просьбы жены о прощении. Ливелин отгородился от всего мира, запершись в уединенной комнате над лестницей. Принимал он только Эиниона, близких проверенных людей и своего духовного наставника, Эднифеда Фихана.