Пенелопа Уильямсон - Сердце Запада

– Тебе не пришлось отправляться за ней в ад, только до Радужных Ключей.

Рафферти скатился с нее, скользнул одной рукой ей за спину и прижал Ханну к себе.

– Ты здесь уже три дня, – сказала она и разворошила пальцами волоски на его груди. – Довольно долго прохлаждаешься вдали от своего ранчо, в такое-то время года.

Под ее рукой широкая грудная клетка поднялась и опала от глубокого вздоха.

– Мой брат вернулся из Бостона и привез с собой жену, которая превратила жизнь на ранчо в кромешный ад. Я мигом понял, как она все обернет. «Вытирайте ноги, прежде чем войти в дверь, снимайте в доме шляпу, ешьте маленькими кусочками, будто не голодны, и ничего не называйте дерьмом, даже если оно воняет».

Слова Зака казались справедливыми, но Ханна уловила в сказанном оттенок беспокойства. Возвращение его брата в Радужные Ключи с женой на буксире тревожило и ее. Возможно, поскольку миссис Гас Маккуин была лишь первой ласточкой среди тех, кто скоро составит целую стаю респектабельных клуш, снизошедших до этого захолустья только ради того, чтобы возмущенно ткнуть пальцем в Ханну Йорк и назвать ее бесчестной падшей женщиной.

Что ж, да, Ханна Йорк низко пала, но она сумела вновь подняться. Сейчас она – хозяйка заведения, и не важно, что это заведение салун и бывший публичный дом. И пусть все благовоспитанные дамочки со вздернутыми носами и накрахмаленными корсажами отправляются в ад, а миссис Гас Маккуин пусть возглавит процессию. 

ГЛАВА 6

Клементина остановилась под звенящими колокольчиками лавки Сэма Ву, позволяя глазам привыкнуть к полумраку. Сегодня в помещении пахло копченым мясом, новой обувью и капавшим из крана деревянной бочки уксусом.

Сэм Ву навис над прилавком. Между его расставленных локтей лежал раскрытый свадебный каталог. Зеленый козырек и очки скрывали верхнюю часть его лица, но Клементина увидела, что губы торговца растянулись в подобие улыбки. А может, и в гримасе разочарования.

– Господи Боже, миссис Маккуин! – В жестком бумажном воротничке и черных сатиновых нарукавниках хозяин лавки походил на чопорного священника. – Какой приятный сюрприз!

– Добрый день, мистер Ву, – сдержанно кивнула она, стараясь скрыть внезапный мучительный приступ застенчивости. – Я… – Клементина полезла в карман плотно облегающей баски[10]. – Мне нужно отправить письмо, и муж сказал, что вы можете…

– Сделать это для вас. Конечно, конечно.

Сэм Ву снял с головы зеленый козырек и заменил его голубой кепкой из саржи.

Затем отправился за маленьким решетчатым ящиком в конец устроенного на бочках прилавка, накрытого облезлым плакатом виски «Бутон розы». Клементина просунула письмо между прутьями решетки.

– И я также хочу кое-что приобрести.

Сэм Ву попробовал поданную золотую монету на зуб, поднес ее к свету окна, словно сомневаясь, не поддельная ли.

– Откуда у вас такие деньги?

– Перед самым отъездом из Бостона я ограбила банк. Пожалуйста, пять фунтов муки и один фунт коричневого сахара. Ковш свиного жира и по паре банок консервированной кукурузы и помидоров. Свежих яиц…

– Яиц, к сожалению, нет.

– И консервированного молока. Десять банок.

В узеньких глазах отразилось понимание.

– Боже правый! А Гас Маккуин знает, что вы задумали?

– Пока нет. Но не сомневаюсь, что кое-кто ему непременно скоро расскажет.

– Нет-нет, только не я, мэм. – Смеясь, Сэм Ву покачал головой. Его дробное булькающее хихиканье напоминало смех ребенка. – Этот китаец – не любитель индейцев, но и не сумасшедший, и не доносчик.

Он снова сменил головной убор на зеленый козырек занятого коммерсанта. Вытряхнул свечи из почти пустого ящика и начал заполнять его заказанными продуктами, бормоча себе под нос на смеси английского и, наверно, китайского.

Клементина оглядела магазин и отметила новинки в огромном разнообразии товаров – зловонную связку буйволовых кож, привезенную Энни-пятак, банки желе из белого винограда, тканый ковер…

К ней подошел Сэм Ву с полным ящиком продуктов. Его лицо кривилось от беспокойства.

– Вы собираетесь совершить, миссис Маккуин, очень милосердный поступок. Но, Боже Всемогущий, умным его не назовешь. Прямо сейчас на извозчичьем дворе Змеиного Глаза проходит собрание. Многие хотят вооружиться и повесить… кое-кого.

Торговец передал ей ящик, и Клементина пошатнулась от тяжести. Она рассчитывала, что китаец предложит донести покупку, но Сэм Ву поджал губы и отступил за прилавок.

У двери Клементина остановилась.

– Мистер Ву, а почему вы не на собрании?

– Этот китаец не сумасшедший, – сказал он. И на сей раз не рассмеялся. 

* * * * *

Несмотря на яркое солнце, день был прохладным, однако вскоре Клементина, пробирающаяся по грязи с тяжеленным ящиком в руках, побагровела и тяжело задышала.

Она огляделась. Холм в форме тульи шляпы, от которого и получил свое название округ Танец Дождя, четко выделялся на фоне голубого неба. Его пустынные склоны покрывали кофейного цвета насыпи, обозначающие входы в шахты, за редким исключением заброшенные. Рядом с одним из отвалов Клементина разглядела табличку с выведенным неровными буквами названием «Четыре Вальта». Прогнившие стропила окаймляли дыру в красной земле, из которой торчала ветхая полуразвалившаяся лебедка. Эта шахта не выглядела так, будто в ближайшее время принесет целое состояние.

Взгляд Клементины переместился к типи, золотисто-белой в лучах весеннего солнца. От палатки отделяла несущаяся с горного склона бурная река. Шаткий мостик из камней и старых бревен соединял берега в месте, где поток огибал осиновую рощицу. Придется перейти речку по мосту и приблизиться к типи на виду у всех обитателей Радужных Ключей.

У Клементины закололо в спине, и она оглянулась через плечо. Называемое улицей болото обезлюдело. Повозка, в которой Клементина с Гасом приехали в город, стояла покинутая перед извозчичьим двором. Большие раздвижные двойные ворота сарая были закрыты. Гас, Змеиный Глаз и другие мужчины собрались там внутри и замышляли линчевание.

Клементина сошла с дороги на узкую тропинку, ведущую через маленькое городское кладбище. Грубые деревянные кресты покосились и прогнили от непогоды. На недавно установленном кресте висела пара сапог мужского размера. Клементина не замедлила шаг, чтобы прочесть выжженное на дереве имя: она и без того знала, кто здесь покоится – шотландец Макдональд, убитый угонщиками скота.