Диана Уайтсайд - Синеглазый дьявол

Виола положила руки на колени. Подержав их так, она попробовала снова, уже медленнее. Но у нее опять не получилось, хотя она хорошо разогрелась. Видимо, пальцы у нее стали негибкими, их прежняя беглость потеряна – слишком долго она не упражнялась.

Виола наклонила голову и постаралась успокоиться, затем снова сыграла упражнения для начинающих. Все три месяца, проведенные у Донована, она должна будет пользоваться каждой минутой, чтобы восстановить гибкость пальцев.

– Золотце, – услышала она, почувствовав за спиной его теплое дыхание.

– Мистер Донован. – Она хотела повернуться, но он сгреб ее в охапку. – Что вы делаете?

– Устраиваюсь. – Именно так он и поступил, сев в большое кресло с видом человека, готового к длительному домашнему отдыху.

Виола уставилась на него. Он не переставал ее удивлять.

Донован поцеловал ее волосы. Виола постепенно расслаблялась рядом с ним.

– Не нужно ли настроить пианино, золотце?

– Нет, оно в прекрасном состоянии, – успокоила его Виола.

– Хорошо. Но все равно надо будет раз в неделю приглашать настройщика. Он один из независимых искателей, и лишние деньги ему не помешают.

– Благодарю вас. – Виола уютно расположилась рядом с ним и думала о том, что именно она еще сыграет, благо очень многие вещи она знала на память. В Рио-Педрасе не существовало музыкального магазина.

Донован снова поцеловал ее в волосы и в лоб. Его дыхание, теплое и мягкое, касалось ее кожи. Она пошевелилась и наклонила голову, чтобы ему стало удобнее. Что-то про-клокотало у него в горле, и он уткнулся в нее носом. Она замурлыкала и наслаждалась его нежными ласками.

– Мистер Донован. – Она вздохнула, когда он поцеловал ее в щеку.

– Уильям. – Он снова ткнулся в нее носом. Виола заморгала.

– Уильям? Вы хотите, чтобы я называла вас по имени, сэр?

– Когда мы наедине, золотце. – И он поцеловал ее в губы.

Когда он поднял голову, она посмотрела на него и, поняв его намерение, сдалась перед спокойной решимостью, увиденной в его глазах.

– Хорошо, Уильям, – согласилась она.

– Славная девочка.

Он снова начал обольщать ее: осторожно исследовал ухо и добрался до мочки. Полизал мочку и теплые точки пульса за ухом, пока она не задрожала и выдохнула его имя.

Он сосал ее мочку в таком ритме, от которого внутри у нее начало что-то сжиматься и разжиматься. Постепенно в ней разгорался огонь.

– Раздвинь ножки, золотце.

Она послушалась не рассуждая, больше заинтересованная в его поцелуях. Его пальцы нашли ее шею сквозь тонкий шелк, и он стал целовать ее.

– Ах, Уильям, – простонала она. Все ее существо сосредоточилось на его прикосновениях, на чарующем впечатлении, которое он производил на ее женскую плоть. Она горела, пылала, не могла усидеть на месте. Она корчилась у него на коленях, не думая о том, как шерстяная ткань его брюк трет ее. Кожа у нее такая чувствительная, что, пожалуй, вся будет исцарапана.

– О Господи, что вы со мной делаете? О Боже мой, – стонала она.

Когда она пришла в себя, оказалось, что она сидит на нем верхом. Шелковых китайских штанов на ней уже не оказалось. Она заморгала, пытаясь осознать, что произошло.

– Ах, Уильям, – робко спросила она. – Что мы делаем теперь?

Смех перекатывался у него в груди, но когда он ответил, голос у него звучал совершенно пристойно.

– Где теперь мой дружок, золотце?

Виола густо покраснела и спрятала лицо у него на груди.

– Отвечай, Виола.

– Во мне, – через силу проговорила она, снова пряча лицо.

– Теперь пора тебе научиться новому упражнению.

– Что вы имеете в виду?

– Ты прекрасная пианистка, золотце. Сколько времени ты практиковалась, чтобы научиться такой беглости?

– Несколько лет, – честно призналась она.

– Телесные умения тоже требуют прилежной практики.

– Так миссис Смит и говорила, – заметила Виола, откинув голову назад, чтобы видеть его.

– Она права. Как твоим пальцам нужно тренироваться, чтобы стать хорошей музыкантшей, так же нужно тренироваться и твоим внутренним мускулам.

– А что такие тренировки дадут, Уильям?

– Во-первых, укрепят твою выносливость. А также ты можешь использовать свои мускулы, чтобы ласкать меня.

– Ласкать?

– Вот именно. Теперь сожми меня крепче изнутри. – Виола послушалась, зная, что лицо у нее горит от стыда.

– Теперь сделай так еще раз, но досчитай до трех.

– Зачем?

– Делай, что я говорю.

Она сделала. Но все ее тело мучительно ныло от желания. Теперь, когда она знала, какую радость можно найти в его объятиях, она хотела достигнуть высшей точки, а такая игра, которую он предлагал, ей ни к чему.

– Уильям, прошу вас, вы не можете просто взять меня? – просила она.

– Нет. Повтори еще раз.

– Уильям, – застонала Виола, снова сжав его. Господи, как же ей хотелось большего. Предвкушение росло. Дуновение свежего воздуха коснулось ее разгоряченного лица, и она вздрогнула.

Хуже всего то, что оба они одеты выше пояса, что совсем непристойно, скандально и очень возбуждало. Она обняла его за шею, испытывая наслаждение от того, как его шерстяная куртка трется о ее голую кожу сквозь шелк. И она опять вздрогнула.

– Что, если нас кто-нибудь увидит? – прошептала она.

– Никто не войдет ни в гостиную, ни в спальню, ни в ванную, если дверь закрыта, пока их не позовут. Повтори еще раз, Виола. Ты сделала это трижды, а должна сделать еще семь раз.

– Семь? – заныла Виола. – Семь? Я не могу ждать так долго.

Уильям шлепнул ее по заду. Она ахнула, дернулась, потом сделала, как он велел.

– Еще. – Голос его звучал неумолимо. – И считай их.

– Вы мучаете меня, Уильям! Мучаете, дьявол вы этакий!

– Чем быстрее ты все проделаешь, тем быстрее получишь то, что заслужила.

Виола выругалась, но подчинилась. Она вся горела, она хотела получить наслаждение, которое мог дать только он. Но он продолжал:

– Шесть.

– Нет, семь, – возразила она. – Что я сделала, чтобы терпеть такие муки?

– Еще три раза, – приказал он.

– Пытка какая-то, – пробормотала она. – Восемь. О Господи, – всхлипнула она. – Девять. Десять, черт побери!

Вдруг Уильям обхватил ее бедра и усадил на себя Виола задохнулась, и волны наслаждения побежали по ее телу все быстрее и быстрее.

– Еще, еще! – И она вцепилась зубами в лацкан его куртки, чтобы заглушить свои крики.

– Тебе придется делать такие упражнения регулярно, золотце, – заметил Уильям спустя несколько минут, когда все закончилось. Он расстегивал ее шелковую тунику.

– Да, Уильям, – кивнула Виола, больше, однако, обращая внимание на контраст между его загорелыми пальцами и своей белой кожей.