Эдна Мир - Открой мне свою тайну

Джеферсон лежал на широкой кровати и пытался сконцентрировать свои мысли на солнечных бликах на потолке, чтобы забыть грызущую ногу боль.

Боли – это хороший знак, всегда говорила мисс Лоуренс, но Джеферсон не мог отделаться от подозрения, что она самым коварным образом лжет. Что хорошего в том, что целый час не можешь пошевельнуться, поскольку отдает аж до поясницы?

Снаружи в замок вставили ключ. Джеферсон облегченно вздохнул. Ему всегда становилось лучше, когда он знал, что Ванесса рядом.

Сейчас она подойдет к кровати. Джеферсон слышал ее легкие шаги по ковру. Ванесса приложит ладонь к его щеке и скажет: «Ну что, бедный мой», и тогда…

– Ну что, проклятый обманщик! – Гневный голос Ванессы обрушился на Джеферсона, как ледяной душ, но это было далеко не все, что на него обрушилось.

Первым в него полетел довольно потрепанный журнал, затем в воздух взметнулась целая стая пакетиков с крекерами.

Ванесса действительно явилась во всеоружии!

Хоть ей это и было нелегко, но она доволокла до лифта, а потом и до квартиры Джеферсона три картонки с «Нежными стингеловскими крекерами», которые еще лежали в багажнике «чери».

Собственная продукция Джеферсона летела теперь по спальне в одном направлении – к кровати, с которой он мог подняться только с огромным трудом.

Когда же Джеферсон попробовал достать свою трость, которую инструкторша прислонила к стене, Ванесса одним прыжком опередила его, схватила дорогую вещь и на глазах ужаснувшегося Джеферсона играючи переломила ее пополам, благо опыт у нее имелся.

Обломки с воплем: «Эй ты, радуйся, что я не сломала тебе шею!» – были брошены к его ногам.

Этим она переполнила чашу его терпения.

С проворством, которого Джеферсон сам от себя не ожидал, он подскочил к Ванессе, резко толкнул ее в спину, отчего она свалилась на кровать, и оказался сверху, прежде чем она успела даже попытаться встать.

Левой рукой он вжал ее в подушки, а правой принялся лупить по круглой заднице, не обращая внимания на яростный вой. Ванесса вырывалась и барахталась, но без надежды на успех.

Джеферсон настолько вошел в раж, что хотел расквитаться с ней за все мелкие и крупные пакости, которые она ему причинила.

Лишь когда гневные вопли превратились в беспомощное, жалкое повизгивание, Джеферсон закончил экзекуцию, однако жертву свою предусмотрительно не отпускал.

– Я тебя предупреждал! – прохрипел он, с трудом восстанавливая дыхание. – Перестань меня злить и, главное, прекрати ломать мои трости и швырять в меня чем попало. Я не позволю тебе вечно злоупотреблять своей добротой.

– Причем тут твоя доброта? – заорала Ванесса и попыталась резко перевернуться, но Джеферсон еще глубже втиснул ее в подушки.

– Отпусти меня! – придушенно крикнула Ванесса. – Немедленно меня отпусти, ты… ты… – В ярости Ванесса никак не могла найти подходящее слово, чтобы охарактеризовать Джеферсона. – Вонючий скунс! – закончила она наконец фразу, лишь бы не показать своей слабости.

– Нет, пока ты ведешь себя как полоумная, – хладнокровно возразил Джеферсон. – Я отпущу тебя, только когда ты успокоишься и трезво растолкуешь мне, из-за чего так на меня обозлилась.

– Ты двуличный человек! – Ванесса предприняла новую попытку освободиться, но Джеферсон, несмотря на свое увечье, оказался в данный момент победителем. – Двуличный! Аферист! Обманщик! – Как же, черт побери, еще его обозвать, чтобы он обиделся и отпустил ее наконец? – Подлец!

Все, теперь она истратила весь свой запас ругательств. Некоторое время Ванесса молча ждала реакции, но Джеферсон оставался абсолютно невозмутимым, только по-прежнему крепко вжимал ее в подушки, не ослабляя хватки.

В конце концов Ванесса сдалась первой. У нее заболела спина, и нечем было дышать. Теперь она мечтала лишь о том, чтобы хоть на пять минут оказаться вне пределов досягаемости Джеферсона и свободно вздохнуть.

– Джеф? – Ее голос прозвучал едва слышно и очень смиренно.

– Да?

– Пожалуйста, отпусти меня.

– Ты будешь вести себя прилично?

– Да, конечно.

– Значит, мир?

– Да!

Давление на спину исчезло. Ванесса с облегчением почувствовала, что может повернуться и выпрямиться.

Джеферсон сидел рядом с ней на кровати и с подозрением наблюдал за ней.

Ванесса поднялась, прекрасно понимая, что он следит за каждым ее движением.

Она подошла к окну и выглянула на улицу, где несколько ребятишек катались на скейтборде.

– Когда я покину эту квартиру, то уже навсегда, Джеф, – тихо сказала Ванесса, не отрывая глаз от играющих детей. – Я больше не хочу тебя никогда видеть и не хочу никаких твоих великодушных заказов. Ты достаточно надо мной позабавился.

– Я позабавился? Над тобой? – В голосе Джеферсона слышалось искреннее изумление. – Ты ничего не путаешь?

– Ах, оставь! – В тон Ванессы снова вкрался гнев, что заставило Джеферсона медленно и осторожно приподняться.

– Ты столько времени подпихивал нам стингеловские заказы, засыпал нас этой жуткой дрянью собственного производства и при этом вволю веселился над нашей неосведомленностью, вместо того чтобы просто сознаться, что ты и есть мистер Стингел. – Ванесса резко обернулась и испуганно отпрянула, увидев, что Джеферсон неслышно встал сзади и смотрит на нее. Но все же продолжила: – Передо мной ты разыгрываешь несчастного калеку, который с трудом стоит на ногах, а в Нью-Йорке полночи танцуешь в «Хилтоне».

Ванессу снова понесло. Ее зеленые глаза яростно сверкали, когда она обвиняла Джеферсона во всех смертных грехах.

– Какая там брючная мания! Не смеши меня! Эта дешевка Пенни наверняка знает каждый шрам на твоем теле и постоянно уверяет тебя, что ты прекрасно выглядишь. – Ванесса вздернула подбородок и бросила на Джеферсона ядовитый взгляд.

– При твоих миллионах ты и впрямь можешь не опасаться, что какая-то женщина тебе откажет. Но нет… – На этом месте Ванесса сделала передышку, чтобы глотнуть воздуха про запас и метнуть последнюю молнию. – Тебе гораздо интереснее обвести вокруг пальца такую глупую корову, как я. Но теперь с этим покончено! – Она развернулась и больно пнула Джеферсона в живот. – Я сыта по горло тобой и твоими штучками, Джеферсон Тэйлор, и добровольно отказываюсь от удовольствия лицезреть голого мистера Стингела!

Закончив эту свою тираду, Ванесса хотела прошмыгнуть мимо Джеферсона, но его рука метнулась вперед и, словно стальными клещами, обхватила ее предплечье.

– Прежде чем ты уйдешь, я тоже не прочь высказаться на эту тему, – процедил Джеферсон сквозь сжатые зубы. – Во-первых, ты меня никогда не спрашивала, чем я, собственно, занимаюсь, если почти всю неделю провожу в Нью-Йорке, а во-вторых, – в этом ты по-своему права – мне нравилось хоть для кого-то не быть «великим мистером Стингелом».