Дженнифер Эшли - Поцелуй пирата

Мэнди взглянула на Кристофера и спросила:

– Что, черт побери, ты делал все это время, оставшись в живых?

– Искал тебя, – ответил Кристофер. – Эй, Хендерсон, держи румпель. Я замерз и хочу погрести.

Они поменялись местами. Хендерсон немного задержался, чтобы расстегнуть сюртук и накинуть на плечи Мэнди.

Кристофер затаил дыхание, опасаясь, как бы сестра не вышвырнула Хендерсона за борт. Но вместо этого она удивленно на него посмотрела, как на диковинку.

Затем снова повернулась к Кристоферу:

– Значит, тебя не повесили? Мне следовало это предвидеть.

– Рейнов не так-то просто убить, – сказал Кристофер, налегая на весла. Сейчас, когда волнение улеглось, ему хотелось крепко выпить и покувыркаться в постели с Онорией. Прямо сейчас. И он сказал об этом Хендерсону. Хендерсон откашлялся.

– Я счел бы ваше воссоединение еще более трогательным, если бы знал, что Онория и Александра в безопасности.

– Финли посадит их в карету, как мы и планировали. – Кристофер улыбнулся, представив, как заключит Онорию в объятия. Она, конечно, увидела его исполосованный торс, когда Мэнди сорвала с него рубашку, и у нее возникло множество вопросов. Он заметил также, что Мэнди украдкой посматривает на него, но с вопросами, видимо, решила подождать.

– Я рассчитываю на это, – сказал Хендерсон и поморщился. – В этой проклятой лодке полно воды. Моим ботинкам пришел конец. Надеюсь, вы оцените мою жертву, мисс Рейн.

Мэнди снова взглянула на него. Кристофер подумал, что едва ли кто-нибудь называл ее «мисс Рейн».

– Не я выбрала эту лодку, – возразила она.

– Другой не было, – удрученно произнес Хендерсон.

– Для спасателя вы выглядите довольно странно, – продолжила она. – Вам не приходилось пить чай с королевой?

– Вы чертовски неблагодарны, – проворчал Хендерсон. – Нам едва удалось увести вас.

– От толпы в стельку пьяных щеголей? Подвигом это не назовешь.

Мэнди была напряжена: ее руки крепко сжимали планшир, а голос дрожал.

– Полагаю, вам здорово повезло, – продолжал Хендерсон раздраженно.

Лодка с трудом слушалась весел, а затем неожиданно возникший поток холодной воды окатил ботинки и панталоны Кристофера.

– А это, друзья мои, – сказал он, стараясь сохранять спокойствие, – означает, что мы тонем.

– Хорошо, что пираты умеют плавать, – промолвила Мэнди. Она сбросила сюртук Хендерсона и прыгнула за борт, грациозно изогнувшись. Кристофер отбросил весла и последовал за ней.

Он вынырнул в тот момент, когда раздался голос Хендерсона:

– Проклятие, это был мой новый, самый лучший костюм.

Граф Суиттон сидел в кресле перед камином, протянув ноги в мягких домашних туфлях к огню. Слуга оставил его одного пить портвейн в мрачном настроении. Плотный бархатный халат согревал его конечности, но не мог восполнить потерю самого дорогого экспоната в его коллекции.

Во многом виноват сын старого Хендерсона. Да и ему самому следовало сразу распознать, что этот Рейн настоящий головорез, несмотря на то что его жена благородных кровей и с ним дружит виконт. Суиттон восхищался телосложением Рейна, но когда амазонка сорвала с Рейна рубашку, пришел в ужас.

Головорез, иначе его не назовешь.

Сын Хендерсона выглядел настоящим английским джентльменом с чистой, слегка загорелой кожей и светлыми волосами. Хендерсону в большей степени подошла бы прелестная темноволосая жена Рейна. А Рейн – грубый драчливый тип из простонародья. Одним словом – бандит.

Им овладело уныние. Рейн похитил у него чернокожую амазонку – высокую, сильную и красивую женщину, которая умела драться лучше любого мужчины. Он никогда не найдет ей замены.

В камине упало полено, и вверх взметнулось пламя. Следовало бы получше уложить дрова. Огонь уже ослабел, а надо, чтобы он горел до утра. Суиттон протянул руку к кочерге.

В этот момент что-то холодное уперлось ему в щеку. Суиттон оглянулся и увидел направленное на него дуло пистолета.

Перед ним стоял Кристофер Рейн. На нем не было ничего, кроме панталон и ботинок, и Суиттон с ужасом взирал на его могучий торс. Серые глаза Кристофера блестели холодным блеском, а с длинной косички стекала вода.

Внимание Суиттона было приковано к изуродованному боку Кристофера. Создавалось впечатление, что какой-то скульптор, искусно изваявший из твердого мрамора превосходную статую греческого атлета, случайно оставил грубые зарубки на левом боку. В то время как плечи Рейна и мощные грудные мышцы выглядели безукоризненно, левый бок живота и торса был испещрен многочисленными шрамами и белыми полосами, которые выделялись на фоне золотистого загара.

Очевидно, кто-то жестоко обошелся с Кристофером, и этот дефект в большей степени, чем пистолет, произвел впечатление на Суиттона, который внезапно почувствовал предательскую слабость.

Однако он попытался храбриться;

– Как вы посмели, сэр? Вы явились в мой дом под ложным предлогом и похитили мою собственность.

Пистолет еще глубже уперся в его щеку.

– Она не рабыня. Она свободная женщина, а вы держали ее в клетке.

– Я заплатил за нее!

– Она рассказала, что вы добавляли ей в еду опиум, чтобы держать в полузабытьи и тем самым лишить возможности убежать.

– Она лжет.

От удара в висок Суиттон замотал головой и опустился на колени перед камином. Он застонал от боли и незаметно потянулся к кочерге.

Рейн грязным ботинком отбросил кочергу, которая с грохотом упала на ковер.

– Я пытаюсь решить, убить вас или нет, – произнес Кристофер ледяным тоном. – Моя жена беспокоится о последствиях убийства графа, но меня это нисколько не волнует.

Суиттон ощутил дрожь во всем теле.

– Вас повесят. Вы преступник.

– Меня уже пытались повесить, но я все еще жив.

Суиттон судорожно сглотнул.

– Я бы продал вам ее, если бы знал, что она вам так нужна.

– Она моя сестра.

Суиттон пристально взглянул на него. Коснулась ли цивилизация хотя бы слегка этого человека?

– Это не делает вам чести.

Рейн поднял Суиттона за волосы, приблизив к нему искаженное яростью лицо.

– Я воспитывал ее с того времени, когда она начала ходить. Очень люблю ее, и вы, наверное, догадываетесь, что я думаю о человеке, посадившем ее в клетку?

– Вы не убьете меня. Если бы вы решились на убийство, то давно бы сделали это.

К его удивлению, Рейн улыбнулся, хотя улыбка эта не была приятной.

– Если бы мы находились на пиратском корабле, то вы уже были бы мертвы и акулы рвали бы ваше тело на части. Но я стараюсь вести себя как цивилизованный человек.

Суиттон ухватился за это слово:

– Цивилизованный. Будь вы цивилизованным, вызвали бы меня на дуэль, и мы решили бы все как джентльмены. – Его мозг лихорадочно работал. Если ему удастся склонить этого головореза к дуэли, то потом можно найти способ избежать ее или еще лучше – подыскать себе замену, сославшись, например, на плохое зрение.