Ли Бристол - Нежный ангел

— На равнинах виднелись останки минувшей эпохи: белые кости бизонов и быков, сломанные колеса фургонов, брошенная мебель и разбитая домашняя утварь — все это было как вехи на пути труднейшего продвижения на запад первых поселенцев. Джереми это приводило в восторг, и каждая новая встреча с останками материальной культуры прошлого, мелькавшими за окном, вызывала в его памяти очередную историю. Адам слушал его с огромным интересом, поражаясь эрудиции этого человека и с каждым рассказом все больше восхищаясь его глубоким проникновением в прошлое и в суть человеческой природы, но что касается Энджел, она была невнимательна и рассеянна.

Солт-Лейк-Сити всех приятно удивил, и короткая стоянка в этом городе воодушевила пассажиров. Многие называли его западным Эдемом, и он и в самом деле был похож на рай. Это был богатый, зеленый край с обилием цветущих растений, с огромными фруктовыми садами, выстроившимися в бесконечные прямые ряды. Вода с вершин гор, покрытых снегом, бежала по краям широких, тщательно подметенных улиц города и питала влагой обильную растительность. Город поднимался над морем так высоко, что воздух был наполнен чистой и бодрящей свежестью. После нескольких часов без копоти и спертого воздуха поезда Джереми, выглядевший заметно поздоровевшим, пообещал Энджел, что это только начало того, что они найдут в Калифорнии. И как только она услышала название их пункта назначения, к ней начала возвращаться ее прежняя живость, и она теперь с восторгом слушала его описания земли обетованной.

Но передышка была короткой. Вскоре они отправились в Огден и в Элко, штат Невада, а оттуда начался долгий путь через бесплодную пустыню. Они впервые в своей жизни увидели живущих в пустыне индейцев — конный отряд пайютов. Индейцы верхом на лошадях настороженно следили за проходящим поездом, и Адам подумал, что их появление, может быть, хоть немного взволнует Энджел. Но ничего подобного не случилось. Даже когда группа грязных, неопрятных шошонов села в поезд на одной из остановок, вызвав ужас у всех пассажиров, Энджел, похоже, едва это заметила.

И она только однажды сама, без побуждения Джереми, заговорила с Адамом. Это случилось, когда они доехали до гор Сьерра-Невада.

Оказавшись в горах после жары и пыли пустыни, Адам вздохнул свободнее. Воздух был чистый и бодрящий, напоенный ароматом хвойных деревьев, которые на фоне голубого неба являли собой ошеломляющий контраст темно-зеленого с ярко-синим. Когда поезд сделал резкий поворот, взору наблюдателей предстал впечатляющий вид на озеро Доннер, раскинувшееся перед ними, и Джереми рассказал историю легендарного отряда Доннера, который однажды зимой попал в горах в окружение врагов и, чтобы выжить, был вынужден поедать тела умерших соратников. Из вежливости Энджел делала вид, что внимательно слушает отца, но было ясно, что она думает о чем-то своем.

Все утро она сидела, крепко обхватив руками колени, рассматривая высокие горные склоны, проносящиеся мимо, а поезд трудолюбиво пыхтел и неуклонно двигался вперед, объезжая отвесные скалы. Когда Джереми задремал, Адам решил постоять в проходе рядом с Энджел, чтобы вместе с ней полюбоваться видом, открывавшимся из ее окна.

— Прекрасный вид, правда? — спросил он.

Она не смотрела на него.

— Здесь опять будут туннели? — Ее голос дрожал от страха.

— Нет, — ласково ответил Адам, не зная, солгал он или нет. — Вряд ли.

Удача сопутствовала ему, потому что, если поезд и втягивался в длинные туннели, это происходило ночью, когда Энджел спала. Больше с ними не случалось подобных происшествий.

С вершин гор дорога спускалась на семь тысяч футов вниз, где раскинулся город Сакраменто — это уже была Калифорния. Когда они спускались вниз с гор к месту назначения, машинист вел паровоз без пара, на поворотах пользуясь только тормозами. Группу усталых, грязных, раздраженных пассажиров Калифорния приветствовала всем своим обещанным солнцем, яркими красками ослепительных цветов и распускающимися фруктовыми садами. Адам увидел, как в первый раз после того, как они проехали Скалистые горы, у Энджел засияли глаза.

Но до Сан-Франциско была еще сотня миль.

После «золотой лихорадки» из грязной маленькой деревушки Йерба-Буэна Сан-Франциско, возникший в годы бума в результате экономического подъема, вырос в шумный городок, где жили миллионеры, горняки, игроки и бандиты. А потом, в 1850 году, случился пожар, и вновь отстроенный Сан-Франциско расцвел и разросся до размеров большого города.

К 1886 году в Сан-Франциско работали театр, оперная труппа и начинающий оперяться симфонический оркестр.

Город освещался фонарями, в домах были лифты, выпускалось много разных газет, и маленький городок, которому предрекали смерть после окончания «золотой лихорадки», благоденствовал и в конце концов получил статус международного центра. Самые богатые и влиятельные людя становились здесь еще богаче и обретали еще большую власть. Они строили особняки и роскошные здания для развлечений и устанавливали свои границы приличий и нормы нравственности. В то же время их щедрость распространялась и на сам город, делая его одним из самых прогрессивных в стране.

Вагоны фуникулера, ходившие по Бродвею, были чистыми, недорогими и быстрыми, и самый благоустроенный фуникулер в мире курсировал от подножия Телеграф-Хилл до ресторана на его вершине. Богатые и элегантные жители заполучили в свое распоряжение Ноб-Хилл.

Там, за гранитными подпорными стенами, возвышался огромный дом Лиланда Стэнфорда, по стилю напоминающий итальянские виллы. Дальше, по Калифорния-стрит, особняк Хопкинса из резного и пиленого красного дерева соперничал по красоте с построенным из железистого песчаника домом Флуда с латунным забором стоимостью в тридцать тысяч долларов.

И между холмами, немного к юго-востоку, недалеко от парка «Золотые Ворота», лежал Китайский квартал, муравейник с узкими улочками и переулками, магазинчиками, в которых торговали животными, травами, овощами и где на верхних этажах размещались полутемные жилые помещения. А еще там была улица Игроков, кишмя кишащая салонами, где заключались пари, публичными домами, опиумными притонами — местами, где все продавалось и покупалось за огромные деньги.

Первый беглый взгляд на Сан-Франциско разочаровал Энджел. После райского великолепия Сакраменто она ожидала увидеть ослепительно голубой океан, обильную растительность и сияющие небеса. Но город встретил ее холодным сырым туманом, темным мрачными заливом, где волны с плеском обрушивались на берег, и невыносимым запахом тухлой рыбы. Переправа на пароме через залив из Окленда была скучной и утомительной, и настроение Энджел было таким же. Где позолоченные особняки, роскошные магазины с витринами из зеркального стекла, вечное калифорнийское солнце? Как мог ее папа так ошибаться?