Шэна Эйби - Месть русалок

– Очень впечатляюще, – сказала Кайла, обращаясь к окну своим чуть хрипловатым голосом.

Роланд так и не понял, говорит ли она о комнате, о виде из окна или скорее о том представлении, которое он только что устроил.

Кайла оглянулась на него.

– Те комнаты чуть ближе к звездам и далеко не так хорошо пахнут, как эти. – Она грациозным жестом показала на свежий тростник на полу.

– Я прошу у вас прощения… – начал Роланд, желая лишь утешить ее, смягчить ее боль.

– Но за что же? – прервала она его. – Вам совершенно нет необходимости извиняться. Вы всего лишь сделали то, что должны были сделать.

– Это так. – Он подошел к ней, раздумывая, что именно она хотела этим сказать, затем добавил взволнованно: – Жена.

Она опустила голову, обхватив себя руками за плечи. На ее лбу появилась складочка, которую он уже не раз у нее видел и которая означала тревогу.

– Этого не может… – ее голос прервался.

– Но это так. – Роланд стоял перед ней в чуть воинственной позе, готовый отстаивать их неожиданный союз с пылкостью, удивившей его самого. – Ты дала слово, Кайла. Поклялась мне в верности. Это честный брак.

Она хотела возразить, он видел, что она готова спорить с ним, но по какой-то причине не произнесла ни слова и только внимательно оглядела комнату, словно ответ для решения ее проблемы крылся где-то здесь, на ковре или за сундуком.

Он решил укрепить свое преимущество.

– Ты не можешь забрать назад свое слово, Кайла. Это было утверждение, отнюдь не вопрос.

– Разумеется, нет!

Она опустила руки, и в ее глазах полыхнул огонь.

– Великолепно. В таком случае, мы сейчас поужинаем и ляжем спать. Завтра будет тяжелый день.

Не дав ей возможности ответить, Роланд взял ее под руку и препроводил ее до двери в смежную спальню. Кайла покорно шла с ним, легко и осторожно наступая на покрытый соломой пол. Она двигалась с той самой кошачьей грацией, которая привлекла внимание Роланда еще в гостинице, когда он наблюдал за вором, восхищаясь его ловкостью. Однако когда они дошли до ее комнаты, он пропустил ее вперед, а сам отступил на шаг.

– Почему бы вам не воспользоваться случаем и не умыться с дороги, пока я закажу еду. Там должна быть приготовлена теплая вода.

Роланд улыбнулся ей, нежно и значительно, заглушив беспокойный колокольчик, звенящий внутри ее, и закрыл тяжелую дубовую дверь, разделяющую комнаты.

Он оказался прав. Кайла обнаружила за ширмой у очага отполированный медный таз с водой на железной подставке. От воды шел пар, маня окунуться в теплую воду, расслабиться, смыть грязь дорог.

Это была его спальня. Конечно, не такая огромная, как у Генри, но зато гораздо уютнее, менее претенциозная и, по всему, не такая жаркая.

Сундук для одежды, несколько деревянных, обтянутых кожей кресел вокруг стола, разрисованная деревянная ширма в углу и, разумеется, мраморный пол.

Одна кровать, достаточно большая для одного человека, даже такого огромного, как Роланд, но вот устроиться с удобством на ней вдвоем было бы непростой задачей.

Кайла поспешно отвернулась от кровати и принялась искать другое место для отдыха. Может быть, кресло? Но ей совсем не хотелось просидеть всю ночь.

Ну что ж, она возьмет одеяла и устроится на полу. Но, возможно, Роланд захочет… спать вместе с ней на кровати. Ведь он теперь ее муж, вдруг с неожиданной ясностью поняла Кайла. Ну конечно, он захочет спать с ней в одной постели!

Так что же он натворил, этот обманщик! Связал себя навеки с нелюбимой женщиной! Как это благородно с его стороны, совсем непохоже на то, что она могла ожидать от ищейки короля!

Горячая вода манила к себе, обещая отдых и блаженство. Кайла постаралась сосредоточиться только на этом, отбросив все остальные тревожные мысли. Ощущение было просто удивительным, когда Кайла опустила в горячую воду руки, вымыла лицо, ощутив, как тепло проникает через кожу щек и рук, позволяя расслабить сжатые мышцы.

Она подтащила тяжелую деревянную ширму поближе к камину, затем быстро освободилась от башмаков и от убожества, именуемого по странному недоразумению платьем. Пол под ногами показался ей ледяным, она бросила платье и встала на него, чтобы хоть как-то защититься от холода. Затем она скрутила волосы в тугой жгут и заколола их наверху.

Возле таза Кайла обнаружила губку, самую настоящую морскую губку. «Все для любимых гостей!» – подумала она с иронией, тем не менее с огромным удовольствием воспользовалась ей, чтобы оттереть грязь и дым, въевшиеся в нее за долгие дни их пути. Она терла себя до тех пор, пока ее кожа не загорелась и не засияла свежестью и чистотой.

Кайла встала на колени перед камином. Она полностью согрелась и чувствовала себя на удивление уютно. Она протянула к огню руки, ловя тепло и наблюдая, сощурившись, как язычки пламени танцуют между ее пальцами.

В это момент дверь в соседнюю комнату открылась.

Кайла поспешно встала, надеясь, что ширма в достаточной степени закрывает ее от взгляда вошедшего.

– Кайла, только что…

Роланд замолчал сразу, как только увидел ширму и едва высовывающуюся над ширмой макушку. Кайла, сильно нервничая, наблюдала за ним в щель между двух панелей.

Ее платье, порванное и грязное, валялось на полу у нее под ногами.

– Я… э… – Роланд несколько растерялся. В руках он держал сверток, что-то вроде мешка для одежды, но, казалось, совершенно забыл о нем. Кайла увидела, что он улыбается сначала только одними уголками губ, но вот улыбка достигла и его глаз, которые сразу засветились живой морской синевой, и она почувствовала, как внутри ее что-то медленно оттаивает в ответ.

– Да, милорд? – спросила она, стараясь, чтобы голос ее звучал ровно.

Роланд, все еще улыбаясь, покачал головой, словно удивляясь чему-то, и перевел взгляд на сверток в руках.

– Это только что принесли для вас. Чья-то служанка. Она сказала: от леди Корби, кажется.

– Вот как? От леди Элизабет? – Кайла безуспешно пыталась пристроиться так, чтобы смотреть в щелку обоими глазами. – А что это такое?

– Не знаю. Наверное, одежда. Во всяком случае, выглядит, как одежда. – Его глаза сверкнули еще ярче. – Почему бы вам не выйти из-за ширмы и не взглянуть самой?

– Нет, благодарю вас. Вы можете оставить это на стуле. Если вас не затруднит.

Она чувствовала, как загорелись щеки, все тело окатило внутренним жаром, оказавшимся горячее пламени очага. Она быстро нагнулась и потрясла головой. Волосы развернулись и рассыпались по плечам, закрывая ее, словно плащом. И хотя она знала, что он ее не видит – это было просто невозможно, – она готова была поклясться, что он проследил за этим ее движением, как если бы деревянная ширма была прозрачной, как стекло.