Карин Монк - Уступить искушению

Теперь и он арестован, подумала Жаклин, и его неминуемо ждет гильотина. Он абсолютно невиновен, но Республику это не интересует — они упустили одного аристократа, поэтому с радостью казнят другого. Жаклин не винила жениха, хотя он не поддержал ее в суде и не навестил в тюрьме — он был осторожным человеком и хотел жить. Теперь его казнят за то, что он просто знал ее.

— Какая трагедия! — сказала Лаура. — Вы двое так любили друг друга, а эта ужасная революция вас разлучила.

Жаклин удивленно взглянула на нее. Она ничего не говорила о своей любви к Франсуа-Луи. Этот брак был задуман ее отцом, и она не возражала, потому что не очень хорошо знала своего жениха и не видела причин, по которым он мог ей не понравиться. Они принадлежали к одному классу, их семьи происходили из древних и благородных родов, корни которых уходили во времена крестоносцев. У Франсуа-Луи был очень красивый замок, расположенный недалеко от Шато-де-Ламбер, так что после свадьбы она могла бы часто видеться с семьей. Она даже несколько раз неловко поцеловалась со своим женихом на каком-то балу, что, пожалуй, было единственным проявлением их чувств. Поэтому ее несколько удивил такой страстный тон его письма. С другой стороны, во Франции было принято писать страстные любовные письма. К тому же, хотя Палас-де-Люксембург был более комфортабельной тюрьмой чем Консьержери, сам факт лишения свободы сильно обострял чувства.

— Джеклин, ты плохо выглядишь, — забеспокоилась леди Харрингтон. — Может быть, тебе стоит прилечь и отдохнуть?

— Нет-нет, не беспокойтесь.

Жаклин не сомневалась, что арест Франсуа-Луи был делом рук Никола, который таким образом отомстил за ее побег.

Неужели она будет сидеть и ждать, когда Франсуа-Луи казнят? Мысль об Армане немедленно пришла ей на ум. Он помог ей и теперь, возможно, согласится помочь Франсуа-Луи. Сейчас у нее нечем заплатить ему, но если он согласится взять ее с собой во Францию, она сможет достать драгоценности, спрятанные в замке отца. А пока он будет спасать Франсуа-Луи, она доберется до Никола и всадит нож в его грудь.

— Месье Сент-Джеймс будет на этом балу? — неожиданно спросила она.

— Его пригласили, — пожала плечами Лаура, — но он никогда не ходит на балы.

— На этот раз он обязательно придет, — перебила ее леди Харрингтон. — Ведь это же Рождество. Вряд ли ему захочется сидеть дома одному в такой вечер.

Жаклин колебалась всего мгновение. Письмо было датировано десятым декабря. Сейчас уже восемнадцатое, значит, потеряна целая неделя. Франсуа-Луи могут казнить в любую минуту.

Она решительно поднялась со своего места:

— Думаю, леди Харрингтон, я поеду с вами на бал.

Зал был великолепно украшен к празднику: стены и потолок закрывали тяжелые гирлянды из еловых веток, перевязанные алым бархатом. Несколько высоких елей, наряженных золотыми и серебряными игрушками, стояли по углам. Маленький оркестр играл медленную музыку, и десятки празднично разодетых пар колыхались в танце, словно сверкающие волны.

— Джеклин, дорогая, ты не можешь целый вечер стоять рядом со мной, — заявила леди Харрингтон. — Эдвард, — обратилась она к мужу, — потанцуй с ней, а я пока подыщу для нее подходящего молодого человека.

Не успела Жаклин возразить, как сэр Эдвард склонился перед ней в почтительном поклоне.

— Моя дорогая, если вы не возражаете, старый толстяк почтет за честь пригласить вас на тур вальса, — произнес он и протянул ей руку.

Разумеется, Жаклин не могла отказать ему.

— Я не возражаю, — ответила она с улыбкой.

Сэр Эдвард вывел ее на середину зала, и уже через минуту Жаклин поняла, что ее партнер является весьма искусным танцором. Она расслабилась, позволив ему вести себя, и принялась оглядывать зал в поисках Армана. При этом от нее не ускользнуло, что некоторые мужчины и женщины, заметив ее, начинают перешептываться — видимо, судьба дочери герцога де Ламбера вызывала у них живейший интерес. Жаклин порадовалась, что надела черное платье — знак траура служил ей надежной защитой от возможных поклонников.

— Извините, сэр Эдвард, вы не станете возражать, если я отниму у вас вашу даму, — сказал подошедший к ним молодой человек. Его голубые глаза с интересом смотрели на Жаклин.

— Конечно, нет, — с готовностью откликнулся сэр Эдвард, отходя в сторону. — Джеклин, разреши представить тебе лорда Престона. Лорд Престон, эта прекрасная леди — дочь моего друга и моя дорогая гостья, леди Джеклин де Ламбер.

— Всегда к вашим услугам, леди Джеклин. — Престон поклонился Жаклин. Его одежда, сшитая из ярко-красного бархата, была богато украшена золотой вышивкой, а его светло-русые волосы, напудренные по последней английской моде, завивались в тугие букли. — Разрешите?

— Да, — ответила Жаклин. Ей неудобно было не принять его приглашение.

— Итак, вы та самая загадочная французская аристократка, о которой все только и говорят. — Он закружил ее в танце. — Прошу вас, удовлетворите мое любопытство. Как вам удалось бежать из Франции в такое опасное время?

— Это было… нелегко, — медленно ответила Жаклин. Ей совершенно не хотелось обсуждать детали своего побега с незнакомым человеком.

— Настоящее приключение…

— Нет, совсем нет.

— Ну что вы, леди Джеклин, — настаивал Престон. — Рассказывают, что вы томились в одной из ужасных тюрем Парижа и сам Черный Принц похитил вас чуть ли не с эшафота. Это правда?

Жаклин было неприятно, что ее страдания во Франции превратились в тему для светской болтовни, а рассказ о ее спасении начал обрастать невероятными слухами. В любом случае, решила она, даже самая невинная информация из ее уст может причинить вред Арману.

Она взглянула на своего партнера и изобразила на лице полнейшее смущение.

— Прошу прощения, месье, но я плохо говорю по-английски и не понимаю вас.

Лорд Престон удивленно посмотрел на нее;

— Вот как? Но…

— Леди извиняется перед вами и сообщает, что обещала этот танец мне, — раздался рядом низкий голос.

Жаклин выглянула из-за плеча лорда Престона и увидела Армана. У нее перехватило дыхание. На этот раз Арман показался ей еще более привлекательным, чем раньше. На нем был надет великолепно сшитый черный сюртук, который дополняли белая рубашка, черный жилет и белые бриджи, подчеркивающие стройность его фигуры. Его костюм удовлетворил бы самый безупречный вкус, а единственными украшениями служили накрахмаленный галстук и черная бархатная лента, стягивающая на затылке густые волосы.

— Извините, что разбиваю вашу пару, мадемуазель де Ламбер, — произнес Арман с легкой улыбкой, — но думаю, это наш с вами танец.