Кэт Мартин - Ожерелье невесты

Возможно, Макфи сумеет заполнить пробелы.

Корд надеялся на это. Он думал о Виктории, и жаркая волна желания вдруг прокатилась по нему, когда он открыл дверь конторы на Боу-стрит, где его встретил очень серьезный Джонас Макфи.

– Тори, ты должна рассказать ему и все остальное.

Тори призналась сестре, что в ту ночь, когда они спрятались в трюме, она была вынуждена рассказать графу большую часть их злоключений.

– Я знаю.

– Граф обещал помочь нам, разве не так?

Они наводили порядок в одной из спален наверху: Тори протирала мебель красного дерева, а Клер подметала пол.

– Он сказал, что поможет, и я совершенно уверена – он сделает все, что в его силах, но…

– Но ты умолчала о самом главном. Ты не сказала ему, что лорд Харвуд – наш отчим, наш опекун по завещанию.

– Потому что не представляю, что будет, когда он узнает. – В любом случае Корду это не понравится. Его вовсе не обрадует, что она, Виктория Темпл Уайтинг, дочь барона Харвуда, принадлежит к аристократическим кругам общества.

Майлс Уайтинг, унаследовавший титул, появился в Харвуд-Холле через несколько недель после убийства их отца. Он милостиво разрешил им остаться в доме и следующие двенадцать месяцев обхаживал их безутешную мать, убеждая, что он ее спаситель. В конце концов она согласилась выйти за него замуж. Никчемный человек, который жил на щедроты своей матери, он возвысился, унаследовав титул и вместе с титулом положение в обществе и умеренное состояние, а также замечательное родовое гнездо леди Харвуд, имение Уиндмер.

Уайтинг получил все, что хотел. Тори не покидала уверенность, что он не остановился бы ни перед чем, чтобы добиться этого.

Включая убийство.

– Граф может поговорить с бароном, – предположила Клер, – убедить его, что мы найдем способ выплатить ему стоимость ожерелья.

– Харвуду нужны не только деньги. Он хочет тебя, Клер. – Как лорд Брант хотел Тори. И граф будет в ярости, узнав, что она дочь пэра и что его намерениям сделать ее своей любовницей не суждено осуществиться.

– Как бы там ни было, ты должна рассказать ему все. Это будет честно.

Тори перестала тереть пятно на столике работы Шератона и повернулась к сестре:

– Хорошо. Я расскажу ему сегодня, после ужина. Ей было страшно даже думать об этом. Прошедшие два дня она избегала его, о чем он, кажется, знал и, наверное, находил забавным. Когда изредка она все же натыкалась на него, было ясно, о чем он думает. Она не могла не заметить жар в его глазах, чувственный изгиб губ. Она помнила, какие ощущения вызывали эти губы, когда касались ее кожи, и по телу разливалось тепло. Клер повернулась к двери.

– Что это?

– Ты о чем? – Тори тоже посмотрела на дверь.

– Мне показалось, что тебя зовут. – Клер оглядела Тори, глаза у нее стали большими и круглыми. – Кажется, это граф.

Тори тоже услышала. Она узнала разгневанный голос, и ее охватил озноб.

– Похоже, он очень рассержен. Ты ведь не думаешь…

– Именно это я и думаю. Тебе лучше остаться здесь. – Стараясь унять застучавшее сердце, Тори взялась за свою хрустящую черную юбку и вышла за дверь, направляясь к лестнице, ведущей в прихожую.

На нижней площадке лестницы стоял лорд Брант. Его губы были крепко сжаты, на щеках расцветал румянец.

– В мой кабинет, – произнес он, когда Тори спустилась. – Немедленно!

Она еще больше занервничала. В такой ярости Тори еще его не видела. О Боже, ей следовало рассказать ему все раньше! Опустив голову, она прошла через холл в его кабинет. Граф вошел следом и шумно захлопнул дверь.

– Вы лгали мне, – сказал он жестко, едва сдерживаясь.

Она заставила себя встретить его взгляд.

– Я только опустила кое-что. Остальное было правдой.

– Почему? Почему вы просто не сказали мне, кто вы?

– Потому что вы граф, а Харвуд барон. Потому что существуют определенные правила поведения для пэров, и я не была уверена, что вы захотите их нарушить.

Одна его ладонь сжалась в кулак.

– Так вы считали, что я отправлю вас к Харвуду?

– Я учитывала такую возможность, да. Его губы сжались еще сильнее.

– Могу сказать, что есть только одна вещь, которую я бы не сделал. Я не провел бы с вами ночь.

Она поморщилась. Возможно. Возможно, он отказался бы от прелестей ее тела. Не послужило ли еще и это причиной, по которой она не открыла ему свое имя?

– Я не сожалею о том, что произошло между нами. А вы?

– О Боже, конечно, я сожалею! Вы дочь барона! Вы отдаете себе отчет в последствиях того, что мы наделали?

Она открыла рот, чтобы ответить, чтобы уверить его – она никогда не скажет ни слова об этом, но в этот момент раздался резкий стук в дверь. Корд, недовольный чьим-то вмешательством, пошел к двери. Как только он открыл ее, в кабинет ввалились два стражника в униформах, а вслед за ними вошел высокий и костлявый черноволосый человек, которого Тори надеялась никогда больше не увидеть.

Внутри у нее все похолодело. Должно быть, Корд послал за бароном. Разве можно было довериться графу? Почему она не прислушалась к своим опасениям? Почему не схватила Клер за руку и не скрылась с ней, когда они вернулись в Лондон?

Слезы подступили к ее глазам, но она не разрешила им пролиться. Она не желала обнаруживать слабость перед отчимом. Тори выпрямилась, ожидая, что ее схватят стражники, но раньше, чем они приблизились к ней, перед ними оказался граф.

– Ни шагу дальше, – сказал он, замораживая их взглядом. Потом тяжело посмотрел на барона: – Полагаю, вы Харвуд.

Тот заносчиво осклабился.

– К вашим услугам, милорд. – Он был высоким и тощим, как хлыст, с лицом, прорезанным глубокими складками. Будучи самолюбивым и жестоким, он в течение года, пока обольщал их мать, притворялся добрым, почти великодушным. Он относился к тому сорту людей, которые готовы на все, чтобы заполучить желаемое, и Тори ненавидела его за это.

– Прежде чем вы что-либо предпримете, – сказал граф, – я хочу предупредить вас, что мисс Уайтинг и ее сестра находятся под моей защитой.

– В самом деле?

– Я только нынешним утром узнал о вашем родстве. Я собирался связаться с вами и попытаться уладить все недоразумения.

Харвуд продолжал надменно улыбаться:

– Нечего улаживать. Мои непокорные дочери вернутся домой и будут возмещать убытки, понесенные мной из-за кражи ожерелья, вот и все. Лорд Брант, я приношу свои извинения за принесенные неудобства. Если есть что-либо, что я могу сделать…

– Вы можете оставить их на мое попечение, пока дело не будет улажено. Моя кузина и ее муж, лорд и леди Эймз, возьмут их под свое покровительство. Виктория и Клер могли бы пожить у них в Форест-Глен, их имении в Бакингемшире.