Лиз Карлайл - Тень скандала

Дети привезли с собой из Индии огромного попугая и таскали повсюду двух кошек Рутвена, относившихся ко всем домочадцам с одинаковым презрением. Грейс понадобилась вся ее решимость, чтобы выдворить эту беспокойную троицу из классной комнаты.

Недостаток классического образования мальчики с лихвой возмещали познаниями в области физики и химии. На третий день Грейс поймала их под столом, где они взбалтывали стеклянный сосуд, содержимое которого бурлило и шипело, но оказалось всего лишь смесью пищевой соды и яблочного уксуса. Это вылилось в короткую лекцию о химических реакциях и куда более продолжительные практические занятия, которые они проделали, приводя в порядок классную комнату.

Сестры лорда Рутвена была для нее загадкой. Леди Аниша Стефорд оказалась молчаливой экзотической красавицей, с такими же черными глазами, как у брата, и его способностью заглядывать собеседнику прямо в душу. Хотя ее кожа была не намного темнее сливок, черты лица казались гораздо более восточными, чем у Рутвена. А может, причиной тому была ее склонность расхаживать по своим покоям, закутавшись в яркие одеяния из тончайшего шелка, украшенного восточной вышивкой.

Однако по большей части леди Аниша выглядела как безупречная хозяйка английского дома и обращалась с Грейс как с гостьей. Ей отвели спальню, которая была вдвое больше ее прежней комнаты, со стенами, обтянутыми ярко-зеленым шелком, и бархатными драпировками такого же цвета с золотистой бахромой. К комнате примыкали современные удобства: ватерклозет с камином, отделанным дельфтской плиткой, и чугунной ванной, оборудованной краном и сливом. Грейс никогда не видела ничего подобного.

Ее также попросили обедать с семьей по вечерам. Компания, однако, не включала лорда Рутвена за исключением первого вечера. Зато присутствовал его брат, ангельски красивый молодой человек, чье существование явилось сюрпризом для Грейс. Как и его рука, которую она почувствовала как-то на своем колене, когда подавали форель. Но рыбная вилка, как она усвоила в армейские годы, была отличным оружием. Лорд Лукан Форсайт принял наказание как мужчина — издав один короткий звук, — а рана, как Грейс через несколько дней с удовлетворением отметила, даже не воспалилась.

Таким вот образом ее проблемы с этим ловеласом закончились. Молодой человек был настолько же понятлив, насколько предсказуем — как любой повеса. Грейс решила подружиться с ним, что и сделала без особых усилий.

Однажды, когда мальчики пошли гулять со своим дядей, как они обычно это делали в четыре часа дня, Грейс отправилась на поиски грамматики Тедди и набрела на леди Анишу, которая вышивала в залитой солнцем оранжерее.

— Британский пленный! — выкрикнул попугай Мило со своего насеста. — Выпустите меня!

Аниша подняла голову от своей работы.

— Тише, Мило, — сказала она, улыбнувшись. — Добрый день, мадемуазель Готье. Лукан пошел с мальчиками в парк?

— Да, мэм. — Грейс, шарившая за пальмами, где у Тедди был тайник, выпрямилась. — Должна заметить, что он очень внимательный. Не многие молодые люди находят время для своих племянников.

Уголки губ леди Аниши лукаво приподнялись.

— О, поверьте, это не обошлось без моего участия.

— Помогите! — завопил попугай. — Британский пленный! Выпустите меня!

Леди Аниша отложила свое вышивание и встала.

— Будь по-твоему, тиран, — сказала она, подойдя к клетке. — Не составите нам компанию, мадемуазель Готье? Я только что послала за чаем.

— С удовольствием, благодарю.

С пронзительным криком птица перелетела на спинку кресла леди Аниши. Грейс села в кресло, указанное хозяйкой дома, сожалея, что ей так неловко в обществе сестры Рутвена. С мужчинами было проще. Она знала, чего ждать от Рутвена и его брата. Леди Аниша была менее понятной, и Грейс не была уверена, что та одобряет ее появление здесь.

— Мило такой красивый, — заметила она, глядя на роскошного попугая с зеленым хохолком и огромным клювом, которым он пощипывал висячие сережки Аниши. — Что вы вышиваете?

Аниша разложила вышивку на чайном столике, расправив морщинки на темно-синей ткани.

— Рождественский подарок для Эдриена.

— Простите, для кого?

Аниша рассмеялась, глядя на ее озадаченное лицо.

— Для моего брата, — пояснила она. — Разве он не назвал вам свое имя?

Грейс на секунду задумалась.

— Возможно, — сказала она. — Я была ужасно расстроена, когда мы впервые встретились. Он рассказал вам об этом?

Аниша покачала головой:

— Нет, но он рассказал мне о ситуации, в которую вы попали. Надеюсь, вы не возражаете?

— Mais non, я же забочусь о ваших детях. Вы вправе знать обо мне все. — Грейс коснулась вышивки. — Но какая работа! Просто потрясающая.

Аниша рассмеялась. У нее был мелодичный голос и едва заметный акцент.

— В моей вышивке довольно причудливым образом сочетаются Восток и Запад, — сказала она. — Раджпутские женщины гордятся своими вышивками. А эта скорее похожа на школьное задание.

— О, никто бы не принял это за детскую работу.

— Пррелесть! Пррелесть! — пробормотал попугай, кося оранжевым глазом.

Мило был прав. Серебряной нитью Аниша вышила на темно-синем шелке усеянное звездами небо, заключенное в рамку из орнамента, посередине которой располагалось стихотворение.

— Это ведь ночное небо? — сказала Грейс. — С созвездьями?

— Да, они были на небе, когда родился Эдриен.

— Как интересно, — промолвила Грейс. — А когда он родился?

— Девятнадцатого апреля, вскоре после полуночи, — отозвалась леди Аниша. — Его знак — Овен.

— Астрологический? — уточнила Грейс. — Я в этом плохо разбираюсь.

Аниша пожала плечами:

— Многие считают это чепухой.

Грейс пристальнее вгляделась в вышитые серебряной нитью буквы, такие крохотные и изящные, что она с трудом могла их прочитать.

Мой добрый друг, наш путь начертан,

Мы братство розы и креста,

Мы поклялись своей честью

Нести знамение Христа.

Нам ведом смысл вещей насущных,

Мы верим в светлый идеал

И прозреваем век грядущий,

Сокрытый в древних письменах.

— Откуда это? — спросила Грейс.

— Отрывок из поэмы Адамсона.

— Ах да, «Дни муз»! Я пыталась прочитать ее однажды, но это оказалось выше моих сил. Слава Богу, вам не пришлось вышивать ее полностью.

Аниша снова рассмеялась.

— Это заняло бы меня до конца моих дней.

Грейс склонила голову набок.