Карен Рэнни - Его единственная любовь

Седжуик кивнул и принялся ощупывать одеяло в ногах походной кровати Харрисона, проверяя, ровно ли лежит простыня. Здесь он не найдет никакого непорядка, думал Харрисон.

– Подумайте о себе, Харрисон, – неожиданно сказал майор. – Кое-кто там, наверху, посмотрит косо на то, что полковник отпустил волынщика, да и на его сегодняшние действия. Он привез заложнице ткацкий стан. Неразумно проявлять такое сострадание к врагу. – Седжуик придвинулся поближе к адъютанту. – Может быть, вам стоит подумать о своей карьере. Сменить начальника сейчас самое время.

– Я как раз на своем месте, сэр, – холодно возразил Харрисон.

Майор двинулся к двери и, выходя, улыбнулся Харрисону. Это был, скорее, оскал острых зубов. Волк мог бы так улыбнуться ягненку.

Харрисон кивнул, понимая, что ему сделано предупреждение. Интересно, думал ли Седжуик, что о его угрозах будет немедленно доложено полковнику? Или в его намерения входило напугать его командира? Если это так, то его ход весьма неуклюжий и неразумный. Полковник мог бросить вызов самому Камберленду. Куда там майору с ним тягаться!

Глава 12

Шорох у входа в пещеру заставил Лейтис повернуть голову. Животное? Или птица, упавшая камнем вниз, чтобы сесть на ветку? Опять звук – на этот раз шаги... Она встала и замерла, вжавшись в стену.

Англичане не смогли бы обнаружить пещеру. Она слишком хорошо укрыта за деревьями и нависающими ветвями кустов, и найти ее почти невозможно.

Стараясь не дышать, Лейтис уговаривала себя, что за ней пришел Хемиш. Или кто-то из ее соседей-сельчан. Но ее ладони похолодели, а сердце билось так громко, что могло бы состязаться с военным английским барабаном. Когда кусты раздвинулись, она вздохнула, покоряясь судьбе.

У входа в пещеру стоял Мясник.

А почему бы ему не быть здесь? С самого прибытия в Гилмур его поступки противоречили ее ожиданиям.

Половину его лица освещало солнце, другая оставалась в тени. У нее возникла забавная мысль, что этот человек был двуликим Янусом.

Всю свою жизнь она провела среди мужчин и привыкла к вспышкам гнева своих братьев и к воинственному характеру отца. Однако этот человек умел сдерживать свой гнев и казался еще сильнее и могущественнее, потому что не бросал слов на ветер и не проявлял своих чувств.

Возможно, с ее стороны разумнее его бояться, но скрывать свой страх за показным спокойствием. Вместо этого она нагнула ему навстречу, пока ее башмаки не коснулись его сапог. Она смотрела ему прямо в лицо, откинув голову назад.

– Как ты нашел это место? – спросила она.

– Возможно, один из твоих односельчан открыл мне тайну, – ответил он.

– Они бы этого не сделали. Особенно ради англичанина.

– Ты отважна и любишь бросать вызов, Лейтис, и это опасно для тебя, – сказал он мягко. – К Седжуику ты относилась с таким же презрением?

– Нет, – призналась она. Она всегда старалась избегать внимания к себе, считая, что гораздо безопаснее казаться покорной. Жестокость Седжуика была непредсказуемой. А Мясник, несмотря на его устрашающую репутацию и расправу над жителями Инвернесса, не внушал ей такого страха, как майор. С ним она почему-то чувствовала себя в безопасности.

– Как тебе удалось бежать из форта? – спросил он. – Я поставил часового на мосту через лощину, но он тебя не заметил.

Она улыбнулась.

– Ты, конечно, не ждешь, что я отвечу на этот вопрос.

– С моей стороны это простое любопытство. – Он оглядел пещеру. Его взгляд наткнулся на полку в глубине пещеры, где в последних лучах закатного солнца поблескивало что-то металлическое.

Его каблуки громко простучали по сланцевому полу, когда он вошел в пещеру. Он молча подошел к полке, поднял один кинжал, за ним второй и протянул руку за волынкой. Кроме этого, на полке лежали несколько слитков серебра, оружие, которое англичане не конфисковали, и еще кое-какие предметы, которые жители деревни спасли из замка Гилмур.

– И как ты предлагаешь нам договориться, Лейтис? – спросил он. – Как нам разрешить наши трудности?

Его голос звучал обыденно, небрежно, будто только сейчас он осознал, из-за чего следует бы арестовать всех жителей Гилмура.

Он подошел к Лейтис. Его лицо озарил последний заблудившийся в пещере луч солнца. Его улыбка, лишенная язвительности, насмешки и жестокости, поразила ее. На лице Мясника было почти мальчишеское выражение, казалось, его искренне позабавили эти находки. Седжуик, ни минуты не колеблясь, согнал бы всех жителей деревни и с радостью упек их в тюрьму. Но ведь Седжуик никогда и не старался скрыть свою истинную натуру. Что же до этого человека, то чем больше она старалась его узнать, тем меньше понимала.

– Что ты собираешься делать? – спросила Лейтис.

Алек пожал плечами, и ее рассердило, что он, видимо, считал себя здесь хозяином. Неприятно было сознавать, что его власть отнюдь не вытекала из его полномочий или положения. Властность была свойством его характера.

– Почему ты здесь? – Она спрятала руки за спину и крепко сжала их в кулаки. – Теперь тебе не нужны заложники, раз ты собираешься арестовать моего дядю. Или ты станешь отрицать, что вы весь день посвятили его поискам?

– С чего бы мне отрицать правду? – спросил он непринужденно.

– А когда вы его найдете, то повесите?

– Он сам сделал выбор, предпочел ослушаться, хотя вначале и принял условия нашей сделки. Так ведь, Лейтис?

– Он старик, и у него не осталось ничего, кроме грез о славе. Неужели ты не испытываешь к нему жалости?

– Испытываю до такой степени, что готов предложить тебе сделку. Возвращайся ко мне, и я пощажу твоего дядю.

Она смотрела на него, полная недоверия.

– Как это? Он ведь нарушил ваши законы.

– Я его прощу, – сказал он непринужденно. – Или заявлю, что он выживший из ума старый дурак, который воображает, что за пятьдесят лет мир не изменился. Никто в форту Уильям не захочет связываться со старым, дряхлым безумцем.

– Так я и поверила твоему слову, – сказала она как бы нехотя. – Я уже воспользовалась твоим гостеприимством, полковник, и отклоняю твое приглашение.

– Даже если это спасет твоего дядю?

– Уходи отсюда, Мясник!

– Меня зовут Алек, – возразил он невозмутимо. – Можешь обращаться ко мне «полковник», если мое имя тебе не нравится.

– Твое имя – англичанин, – сказала она сердито. – Англосакс. Поджигатель деревень. Ты перерезал наших овец и коров, вытоптал наши посевы и посягнул на наших женщин. Мясник – самое подходящее имя для тебя.

Его улыбка еще больше уязвила ее.

– Тебя это забавляет? – спросила она раздраженно.

– Да уж, не часто меня аттестуют таким образом и так основательно. Возвращайся со мной в форт, Лейтис, – сказал он мягко. – Если ты это сделаешь, я не стану больше искать твоего дядю.