Мэдлин Хантер - Неисправимый грешник

Если бы Фартингстоун не был таким трусом… впрочем, нет смысла возвращаться к этому. Фартингстоуну следова­ло прийти в тот коттедж сразу и вернуть ее назад. Однако он сообщил об этом в Лондон, после чего ждал судебного пристава – и вот он, результат.

Сиддел постарался выбросить из головы образ Флер в постели Дюклерка, но тот снова и снова возвращался к нему, вызывая приступы гнева. Бесил тот факт, что отныне она привязана к этому прожигателю жизни навсегда.

Или по крайней мере до тех пор, пока он не умрет.

– А как Фартингстоун? – спросил компаньон.

– Он остается в неведении и весьма полезен. Он ниче­го не знает о моих отношениях с ней по этому вопросу, как и о наших с вами связях.

– Я не хочу, чтобы они договорились. Если они это сде­лают и она проявит нетерпение, она может обратиться к нему. Он выполнит в течение месяца все то, что она пожелает. Слава Богу, что она не пошла к нему с самого начала.

– Будьте уверены, он также против того, чтобы земля была продана. Фартингстоун не представляет угрозы или опасности. Он хочет установить контроль над ней и над зем­лей по своим собственным причинам. Если он добьется успеха в Верховном суде, мы будем в безопасности. Если нет, продолжим начатое. Она полагается на меня в этом деле, Кавано. Я смогу поддерживать ее в подвешенном состоя­нии достаточно долго.

– При условии, что Дюклерк не заподозрит что-то.

– Его тоже не стоит опасаться!

Кавано повернул голову и встретился взглядом с Сидделом. Хью на секунду перестал следить за объявляемыми ценами и увидел легкую усмешку на лице компаньона.

– Я не сбрасываю со счетов этого человека, Сиддел. Мы с ним вместе учились в университете. Дюклерк весьма ин­тересная личность. Постоянно попадает в беду, доброго нра­ва, чертовски бесшабашный.

– Похоже, ничего с тех пор не изменилось.

– Да, но дело в том, что, когда курс был закончен, вы­яснилось, что он преуспел в занятиях. Он был лучшим сту­дентом по математике в то время, когда я там учился.

– И что вы хотите этим сказать?

– Что он далеко не глуп. И еще то, что если он поста­вил перед собой цель, то достигает ее.

– Пока он не задался целью вмешаться в наши дела. Что же вас беспокоит?

– Меня интересует, действительно ли это не стало его целью.

Такое предположение заставило Сиддела невольно вздрогнуть.

– Что наталкивает вас на подобную мысль?

– Он член клуба «Юнион», но приходит туда редко. Я не встречал его там, пожалуй, несколько лет. Представьте мое удивление, когда я вдруг увидел его в клубе вчера вече­ром сидящим рядом со мной.

– Он друг Сент-Джона и некоторых других завсегдата­ев клуба. Ничего удивительного, что он появился там и ос­тановился с вами поговорить, поскольку вы давно знаете друг друга.

– Возможно. В основном мы разговаривали о баналь­ных вещах – о политике, лошадях и прочем в том же духе. Однако под конец он умненько подошел к другой теме.

– И что же это была за тема?

–Вы.

Хью постарался изобразить безразличное, усталое вы­ражение лица, однако услышанное вызвало в нем раздра­жение.

– Он проиграл мне солидную сумму денег несколько недель назад, к тому же мы поспорили на прошлой неделе. Если он интересуется мной, то по личному вопросу, никак не связанному с нашим общим делом.

Я вижу, что вы до сих пор носите остатки вашей пе­ребранки на лице. Надеюсь, что вы правы. Мы оба с вами в опасном положении и зависим от влиятельных людей. Вы не получите новых выплат, если я сочту, что вы потеряли контроль над всем этим делом. Более того, мне придется пересмотреть свое решение, если все развалится.

– Не развалится. Она доверяет мне.

Но она не питала к нему доверия. Флер пришла к тако­му выводу после нескольких дней размышлений о своей встрече с Хью Сидделом.

Он отвлек ее, с участием высказавшись о ее замужестве. Ей следовало бы заставить его назвать инвесторов. Если бы она их узнала, она могла бы опереться на их репутацию, что­бы самостоятельно найти остальных партнеров. Ее раздра­жало, что мистер Сиддел оставлял ей возможность лишь пассивно ждать, пока он неторопливо решал дела.

Она не могла все оставить ему, это было ясно. Ей нуж­но узнать, кто уже принял решение, и кое-кого уговорить самостоятельно. Ведь у нее были влиятельные друзья и парт­неры…

Перед лицом промелькнула женская рука, и этот жест вывел Флер из задумчивости.

– Теперь я понимаю, почему матерям так нравится, ког­да их дочери выходят в свет, – сказала Шарлотта, развер­нув платье перед носом Флер. – Помогать кому-нибудь об­новлять гардероб почти так же увлекательно, как и покупать для себя. И даже лучше, чем приобретать для дочери, поскольку не придется видеть счета к оплате.

«Огромные расходы, и постоянно растут», – подумала Флер. Она сидела по другую сторону стола от Шарлотты, на нее выжидающе смотрела третья модистка, у которой они побывали, выбиравшая фасон для нового платья. Дневные платья уже оказались дорогостоящими, но мадам Тиссо уго­ворила ее заказать три вечерних платья, которые будут бас­нословно дороги.

Флер всегда любила красивые наряды, но минули годы с той поры, как она предавалась этому женскому время­препровождению. Она разучилась защищать свой кошелек от соблазнов цвета и блеска ткани.

И все модистки чувствовали ее уязвимость в этом пла­не. Одного их взгляда на ее простое платье было достаточ­но, чтобы понять, какую работу с ней необходимо провес­ти. И они не знали пощады.

– Платье превосходное, – сказала Шарлотта. Она с эн­тузиазмом согласилась взять на себя миссию вернуть Флер в свети тщательно планировала выезды для приобретения нарядов. – Ты должна выбрать это.

Она разглядывала фасон, который понравился Шарлот­те. Это было бальное платье темно-фиолетового цвета, ко­торый ласкал взор. Мадам Тиссо вопросительно наклони­ла окаймленную черными волосами головку. Экстравагант­но. Роскошно. Великолепно.

– Да, я думаю, вот это.

– Вол, мадам. Превосходное решение. Вы выбрали че­тыре ансамбля, которые ничто не сможет затмить. Возмож­но, вы теперь посмотрите образцы более интимных пред­метов?

Модистка подошла к полке и сняла образцы.

– Я думаю, что мне вполне достаточно, благодарю вас.

– О, ты должна взглянуть на них, – шепотом прогово­рила Шарлотта. – Некоторые способны шокировать, но им не откажешь в элегантности. Я всегда заказывала их, превышая суммы, отпускаемые на одежду. Это белье было на мне, когда я призналась Марденфорду, что я вышла из ли­мита. Он отчитывал меня совсем недолго.

Флер завидовала тому, как Шарлотта говорила о своем покойном муже, лорде Марденфорде. Они оба были моло­ды, когда поженились, и всем было ясно, что они очень лю­били друг друга. После трех счастливых лет молодой барон умер от горячки. Шарлотта поначалу тяжело переживала, но постепенно смирилась с этим фактом. Она всегда не­принужденно говорила о нем, и не было ощущения того, что эти воспоминания причиняли ей боль.