Линси Сэндс - Горец-дьявол

— Ты упадешь в своем нелепом наряде, — сказал он, пронося ее мимо сейчас уже откровенно смеющейся леди Комин.

Стиснув зубы и скрестив руки на груди, Эвелинда желала знать только одно: где и когда она растеряла все свое достоинство? Возможно, это произошло в дороге, между Англией и Шотландией? Но нет, все началось еще раньше — с унизительной череды событий, предварявших ее замужество. Акробатический номер в реке; позорный крах планов по высушиванию одежды, сопровождавшийся падением Каллена с коня; полная неспособность самостоятельно удержаться на ногах во время свадьбы — кажется, жизнь состояла из сплошных неприятностей с того самого момента, как Эдда объявила, что выдает ее замуж за Дьявола из Доннехэда. Вывод напрашивался сам собой — должно быть, именно тогда над ней навис злой рок.

Подумать только, совсем недавно она проснулась, страшно счастливая от того, что теперь по-настоящему стала женой Каллена, и считала большой удачей оказаться рядом с этим мужчиной. Вспомнив свои глупые, наивные мысли, Эвелинда фыркнула. Каллен услышал и, проходя в двери замка, внимательно посмотрел на жену, однако она проигнорировала его вопросительный взгляд. О чем говорить? Проявлять осмотрительность и остерегаться злого рока надо было вовремя, когда еще оставалась возможность пересмотреть свое решение и найти способ покончить с помолвкой.

Каллен нес ее через главный зал к лестнице, а она продолжала размышлять. Несомненно, у него зловещая судьба. Его обвиняют в стольких смертях — отца, дяди, жены… Определенно, это нельзя назвать большим везением. Очевидно, над мужем тяготеет проклятие.

Эвелинда уныло подумала, что ей, вероятно, придется изучить заклинания, привораживающие удачу, и таким образом защищать себя в зловещем замужестве.

— Переоденься, — отдал короткий приказ Каллен, останавливаясь у нижней ступени лестницы на второй этаж и опуская жену на ноги.

— Во что, милорд? — раздраженно спросила Эвелинда. — Мне нечего надеть, кроме тех платьев, которые я нашла в спальне, и любое из них будет так же велико, как это.

— Что? — переспросил он, и его лицо вдруг стало совершенно непроницаемым.

— Вы меня прекрасно слышали, — огрызнулась Эвелинда, не в силах сдержать раздражения. И только неслышно вздохнула, когда, взглянув на Коминов, обнаружила, что они остановились у столов и жадно ловят каждое слово.

— Конечно, у тебя есть другая одежда, — продолжал настаивать Каллен. — Возьми одно из своих платьев.

— Одно из моих платьев? Откуда? — спросила Эвелинда, резко поворачиваясь к нему. Долго копившаяся обида вырвалась наружу: — Вы увезли меня из д'Омсбери без моей горничной, без моей лошади, не говоря уже об одежде или хотя бы гребне.

Каллен раздраженно хмыкнул и покачал головой:

— Конечно, я привез твою одежду. Я сам упаковал ее, когда все думали, что мы в постели подтверждаем брак.

Эвелинда заметила, как Комины, подняв брови, многозначительно переглянулись. Ей захотелось крикнуть им, что с тех пор все изменилось, брак подтвержден, в самом деле, она уже достаточно натерпелась всяких двусмысленностей!

— И гребень я туда тоже положил, — добавил Каллен, вновь привлекая к себе ее блуждающий взгляд.

— Куда? — в замешательстве спросила Эвелинда. Действительно, в ее спальне в д'Омсбери он на некоторое время скрылся из виду и чем-то шуршал, должно быть, укладывая вещи.

— В мешок. Он в нашей комнате, — заявил Каллен.

Эвелинда уставилась на мужа. За последние несколько минут он произнес больше слов, чем за все время, прошедшее с их первой встречи.

Испытывая большое облегчение от услышанного, она тем не менее не могла совладать с собой и буквально кипела от ярости. Скажи он об этом раньше — по дороге из д'Омсбери или даже сегодня в постели, — скольких унизительных испытаний ей удалось бы избежать! Она надела бы одно из своих собственных платьев, и оно прекрасно облегало бы ее фигуру, а не бесстыдно выставляло напоказ перед соседями, которых она встретила бы достойно и собранно. Вся эта неразбериха произошла только по его вине.

Кое-какие отборные выражения готовы были сорваться с ее языка, и Эвелинда приготовилась высказаться, но вовремя закрыла рот и отвернулась. Она успела основательно скомпрометировать себя в глазах соседей и не желала усугублять положение. Как бы то ни было, позже у них с мужем состоится очень серьезный разговор.

Подхватив юбку и твердо печатая каждый шаг, Эвелинда устремилась вверх по лестнице.

Чеканной поступью она прошествовала через холл второго этажа. Ее шаги не стали тише, когда она вошла в дверь и двинулась по комнате, свирепо оглядываясь по сторонам в поисках мешка, о котором говорил муж. Сначала она решила, что здесь ничего нет, но потом вспомнила мягкий шорох, раздавшийся в темноте у противоположного края кровати ночью после приезда. Обойдя вокруг, она остановилась с той стороны, где спал Каллен, и посмотрела на пол. Пусто.

Она уже практически развернулась с тем, чтобы промаршировать обратно вниз и обрушиться на мужа, но внезапно заметила уголок ткани, торчавший из-под кровати.

Подойдя поближе, Эвелинда нагнулась, ухватилась за ткань, потянула ее на себя и вытащила мешок. Скорее всего муж случайно пнул его ногой и задвинул под кровать, ложась спать прошлой ночью или растирая Эвелинду бальзамом сегодня утром. И при этом не сказал ей о мешке ни слова, иначе она хорошенько поискала бы гораздо раньше.

Закрыв глаза, Эвелинда на мгновение задержала дыхание, потом медленно выдохнула.

«Терпение!» — сказала она себе, встала, положила мешок на кровать и развязала его. Пошарив рукой внутри, Эвелинда вытащила первую попавшуюся вещь. Это оказалось темно-зеленое платье, одно из ее самых любимых. За ним последовало красное, тоже любимое. Сорочка, потом еще одна. Эвелинда нащупала что-то твердое и вынула гребень. Затем подняла мешок, перевернула, вытряхнула все его содержимое на кровать и глубоко вздохнула.

Перед ней лежали самые разные предметы, в том числе два ее любимых пояса, перчатки, ободки для волос и маленький мешочек с драгоценностями матери.

Глаза Эвелинды наполнились слезами. Присев на краешек кровати, она смотрела на свои вещи. Муж подумал обо всем. Или почти обо всем. Конечно, здесь не было гобеленов и кое-чего еще, но он упаковал все необходимое для того, чтобы она могла содержать себя в полном порядке первые несколько дней. Его внимание и предусмотрительность превзошли все ожидания! Наверняка подавляющему большинству мужчин просто не пришло бы в голову положить перчатки или ободки для волос. Но не Каллену — он не забыл о таких важных мелочах, хотя она была не в состоянии высказать свои пожелания. Ему не помешало напряжение, царившее на их крайне необычном бракосочетании. По крайней мере ей оно показалось напряженным и необычным. Впрочем, трудно судить, не имея достаточного опыта. Это ее первая свадьба.