Констанс Холл - Мой порочный маркиз

— А как ты думаешь, почему? — Меган жаждала узнать мнение девочки о Баррете, заглянуть ему в душу детскими глазами.

— Я думаю, ему так нравится. В Рождество некоторые люди любят грустить. Особенно такие, как он. — Энни нахмурила маленькие изящные брови. — Странно, правда? Самый богатый и сильный человек в Лондоне, но такой одинокий. В самом деле, это печально. — И это говорил ребенок! Даже не верилось. — Как вы считаете?

— Да.

— Вы бы собрались к нам и уговорили прийти дядю Бар-рета. У нас есть рождественское дерево. Моя мама родилась в Америке, а ее бабушка была немкой. У нее в доме всегда было это дерево. Вы когда-нибудь видели его?

— Нет.

— Оно такое красивое, что словами не выскажешь. Вы должны прийти к нам, когда мы зажжем на нем свечи.

— Я бы с удовольствием посмотрела. — Меган заметила яркий свет, пробивающийся сквозь гардины. — Сколько сейчас времени?

— Скоро полдень.

— Полдень? — едва не вскрикнула она.

— А что в этом такого?

— Я никогда не просыпалась позже шести. — После встречи с Барретом вся жизнь превратилась в дурман. Даже внутренние часы отказали. От безысходности.

— Не просыпались, а сегодня проспали, — засмеялась Энни, весело сверкая глазами.

В дверь постучали.

— Не беспокойтесь, я подойду, — сказала девочка и побежала открывать.

В дверях появилась миловидная женщина — судя по виду, в интересном положении. У нее были огненные волосы и ласковые карие глаза, точно у молодого теленка. Когда она увидела Меган, на щеках у нее обозначились ямочки.

— Здравствуйте. Я должна извиниться за дочь, — сказала женщина, взглядывая на Энни.

— Я только хотела заглянуть на минуту, посмотреть. — Девочка улыбнулась во весь рот. — Правда, я разбудила леди, но зато я пригласила ее к нам зажигать рождественское дерево.

— Я надеюсь, что леди приняла твое приглашение, — улыбнулась мама Энни. — А теперь нам следует уйти, а то мы мешаем одеваться.

— Ничего страшного. Я очень рада, что вы зашли. — Меган приветливо улыбнулась ребенку и леди, покоренная ими обеими.

Мать Энни утиной походкой, свойственной беременным женщинам, прошла в комнату и протянула Меган руку.

— Я — леди Аптон, но, пожалуйста, называйте меня Холли. Мне не нравятся эти чопорные английские титулы.

— Вы тоже можете называть меня Меган.

Девочка и леди были во многом похожи. Холли с такой же непринужденностью села на кровать рядом с Меган и взяла ее за руку.

— Я могу быть с вами откровенной?

— Да, конечно.

— Меня заинтриговала женитьба Баррета. Я уже оставила надежду, но сейчас понимаю, почему он влюбился в вас.

Испытывая потребность с кем-то поделиться, Меган, однако, не решалась говорить в присутствии ребенка.

Энни оказалась воспитанной девочкой.

— Я должна пойти посмотреть, что там делают мальчики, — сказала она. — Как бы они до смерти не замучили бедного песика. — Она безмятежно улыбнулась и покинула комнату, прикрыв за собой дверь.

Меган сама не знала, почему ей так хотелось излить душу этой незнакомой женщине. Наверное, просто почувствовала в ней доброту.

— Я была вынуждена выйти за Баррета. Он меня не любит. — И Меган поведала Холли все, что произошло за последнее время, закончив рассказ словами: — Я так и не знаю, почему он на мне женился.

— Лично мне все ясно, Вы красивая и добрая. И насколько я его знаю, он должен любить вас. Иначе бы он не женился.

— Сомневаюсь. В первую ночь он даже не…

Меган еще не договорила, как чуткие карие глаза Холли расширились в недоумении.

— Да, это странно, — сказала она. — Совершенно не похоже на Баррета. На то должна быть какая-то причина. Хотите, я попробую его расспросить?

— О нет. Прошу вас, не надо.

Лицо Холли приняло прежнее выражение, и она полностью сосредоточилась на Меган.

— Надеюсь, мелкие покупки значатся в вашем распорядке?

— Покупки? — удивилась Меган.

— Ну да. Что, как не новая одежда, может заставить мужа обратить на вас внимание?

— Я никогда не ходила по магазинам в Лондоне.

— Так скажите, что пойдете со мной.

— Холли, вы собираетесь отправиться вот так? — Меган посмотрела на ее живот.

— Я знаю, мне следовало бы сейчас находиться в деревне, вдали от людей. Возможно, я попираю все приличия, но нужно сделать некоторые покупки к Рождеству, прежде чем мы покинем Лондон. И впереди еще много других дел. Вы будете стыдиться, если вас увидят со мной? Обещаю надеть плащ, который все это прикроет. — Холли положила руку на свой выпирающий живот.

Меган засмеялась.

— Я буду польщена, если меня увидят с вами.

— Очень хорошо. Тогда мы сможем продолжить разговор. — Холли легко переменила позу и, встав с кровати, разгладила складки на своем темно-синем платье.

Послышался негромкий стук, и в дверях показался Уотертон с мальчиком лет двух на руках. Вместе они смотрелись великолепно. У Баррета вокруг шеи был повязан яркий цветной шарф с бахромой, сквозь которую малыш просовывал свои пухлые пальчики. Меган представила себе мужа держащим их собственного ребенка, такого же светловолосого мальчугана, как он сам, и еше — с добрыми задумчивыми глазами, но вспомнила, как прошлой ночью Баррет оставил ее одну, и этот образ сразу исчез. Она хмуро посмотрела на Уотертона.

— Вот где вы уединились, — произнес он, глядя на женщин.

— У тебя восхитительная жена, — сказала Холли.

— Я знаю. — Баррет со странным блеском в глазах посмотрел на Меган.

Она покраснела.

Холли не пропустила этот эпизод и улыбнулась:

— Я уверена, мы станем самыми близкими подругами.

— Всякий, кто встречает мою жену, — сказал Баррет, не сводя глаз с Меган, — волей-неволей оказывается у нее в друзьях.

В это время в дверях появился красивый шатен, прямо копия Баррета — такой же рослый, широкоплечий. Только глаза у него были не синие, а карие.

Холли подошла к нему и, обняв за талию, сказала:

— Это мой муж Джон. Джон, а это Меган.

Он взглянул на девушку и улыбнулся.

— Рад познакомиться с вами, дорогая, — сказал Джон и отвесил Меган изысканный поклон. — Прошу извинить за это вторжение, но я пришел забрать свою жену. Мы должны уезжать. — Затем он взял Баррета под локоть. — Я не знаю, как тебе это удалось, Уотертон. Или как объяснить ее желание выйти за тебя замуж, но у тебя не жена, а бриллиант чистой воды.

— Спасибо за похвалы, Джон. Я даже дышать перестал, пока ты говорил.

Джон посмотрел на Меган.

— Я вам сочувствую, дорогая. — Он подмигнул ей и взял ребенка у Баррета. — Иди ко мне, Лоуренс. Мы с тобой познакомились с леди, а теперь, малыш, пора домой. Ты не хочешь, — повернулся он к Уотертону, — попозже зайти в «Джексон»[6] на раунд? Или уже размяк? — Джон насмешливо вскинул бровь.